Книга Opus 2, страница 23 – Евгения Сафонова

— Значит, Любовь и Красота? – сказал некромант затем. – Вот и всё, что есть стоящего в этом несправедливом, невыносимом мире?

— Да. Всё, – сказала Ева. – А разве этого мало? – подавшись вперёд, она коснулась коротким поцелуем его рта, словно проводя тактовую черту. – Мы будем жить. Оба. Вместе. Только так.

Герберт снова помолчал. Перехватив Мелка под пушистый живот, поднялся с постели.

Слегка пошатываясь, бесцеремонно выставил обиженного кота за дверь.

— Только так, – вернувшись, повторил он, прежде чем начать новый такт, потянувшись к её губам.

Конечно, ничего не случилось. Даже несмотря на его расстёгнутую рубашку. У них обоих был слишком хороший самоконтроль. Ева просто не могла позволить себе зайти слишком далеко – не сейчас, когда на донышке сознания таилась настойчивая мысль, что это неправильно, – а он слишком хорошо это знал.

— Ты останешься со мной? – спросил Герберт. Они лежали рядом, и Ева расслабленно водила кончиком пальца по его груди.

— Конечно. Если хочешь. – Коротким некрашеным ногтем с белым пятнышком, похожим на улыбку, она вырисовала на гладкой коже басовый ключ, начальной завитушкой знака обведя место, которое недавно целовала. Рубин в её импровизированном декольте, очерченном сползшим с плеч шёлком, бросал на руку отблески багряной пульсации. – Коротать эту ночь одной мне будет куда менее приятно.

— Эту ночь, – странным эхом откликнулся Герберт.

По тону угадав, что он ожидал другого ответа, Ева недоумённо повторила про себя вопрос.

— А ты… – вымолвила она, запоздало осознав, что Герберт подразумевал нечто куда глобальнее совместной ночёвки, – ты что, имел в виду…

— Тш. Забудь. – Притянув к себе её голову, он устало поцеловал её висок. – Хочешь поспать?

Она понимала, что это топорный способ перевести тему, закончить разговор, который ему не хотелось продолжать. И понимала, что по уму это не лучшая стратегия: откладывать то, о чём рано или поздно им всё равно придётся поговорить.

Но сейчас она просто не знала, что может ему сказать.

В конце концов, до её гипотетического возвращения домой ещё так далеко, а после всего произошедшего ей так хочется уснуть…

— Да. – Устроив голову у него на плече, Ева закрыла глаза. – Хочу.

Во сне она почему-то долго бегала по тайным ходам замка Рейолей, пытаясь найти выход из лабиринта запутанных туннелей. И всякий раз, когда впереди мерещился конец пути, всё заканчивалось очередным тупиком и темнотой, в которой даже смычок мерцал блеклым умирающим светом.

В одном из тупиков, уютно устроившись в воздухе, её ждал Мэт.

Он не сказал ни слова, но Еве было прекрасно известно, что он мог бы сказать.

— Никогда, – снова ответила она, не дожидаясь вопроса.

— Не сейчас, – с улыбкой поправил демон, на диво отчётливый и реальный для сна. – Я понял.

Утром следующего дня покой столичного особняка Тибелей нарушил требовательный стук массивного дверного молотка.

Дверь дома – миниатюрной копии сказочных замков с припудренными снегом острыми башенками по углам – распахнул дворецкий, едва стихли отзвуки яростных ударов металла по металлу. Воззрился на того, кто стоял на широком крыльце, так скрупулезно очищенном от грязи, льда и снега, что на нём можно было бы устраивать чаепития, не мешай тому зимний мороз.