Книга Opus 2, страница 114 – Евгения Сафонова

Когда к ней вернулась способность двигаться, Ева медленно села. Прислонилась спиной к стене.

Какое-то время сидела, не решаясь сделать то, что следовало сделать.

— Мэт…

Ответа не было так долго, что Ева уже не чаяла его услышать. И презирала себя за то, что в глубине души рада этому.

— Я уж думал, ты не осмелишься. – Она ожидала увидеть, как демон Чеширом проявляется в воздухе, но в ушах лишь шелестом прозвучало знакомое многоголосье. – Жаль, теперь не выйдет поболтать в любой момент, как в старые добрые времена.

— Почему? – спросила Ева, оттягивая неизбежное.

— Малыш разорвал договор. Отныне меня слышишь только ты. Только когда позовёшь. Иначе пробиться в твой разум будет трудновато.

Разорвал договор…

В какой-то степени это уже служило подтверждением того, что Еве хотелось – вернее, дико не хотелось – узнать.

— Тогда почему ты ещё здесь?

— Ты впустила меня. Я был частью тебя. Ты – якорь, который держит меня тут. И останешься таковым, пока существуешь.

Вот и мелкий шрифт, Ева. Ещё один.

— И ты знал, что так будет, когда мы заключали сделку?

— Просто умолчал о приятном дополнении. Учтёшь в следующий раз. Но, полагаю, ты звала меня не для того, чтобы заключить другой договор… Хотя, учитывая обстоятельства, это было бы кстати.

Ева прикрыла глаза, словно надеясь в темноте спрятаться от того, что сейчас услышит.

— Айрес сказала правду?

— Чистейшую.

Тьма перед закрытыми веками сделалась абсолютной. Всепоглощающей, как чёрная дыра.

— Значит, целый особняк? Кейлус? Тим? Все слуги?

Слова выговорились ровно, льдистыми шариками упав в тишину.

— Ага. – Участливый вздох раскатился в её голове шуршанием мёртвой листвы. – К слову, милый дядюшка как раз шёл тебя освобождать, чтобы ты не думала о нём слишком плохо. Жаль, припозднился.

Разумеется. Разве мог Кейлус Тибель, спасавший красоту от мира, не спасти её от самого себя?

Ева открыла глаза. Сидя на голом холодном полу, уставилась на сложенные на коленях руки, принесшие смерть тем, кто должен был жить.

— Да ладно, златовласка. Не вини себя. И поумнее тебя попадались в силки, и в состоянии куда более здравом.

Ева уже не слушала. Слушала, но не понимала того, что слышит.

Кейлус. Тим. Все слуги.

Кейлус. Тим. Все…

…все, все – её руками, её мечом, её глупостью, её…

Тишину разбили чьи-то рыдания – и Ева не сразу поняла, что плачет она.

Когда истерика погасла, она обнаружила себя над обломками табурета, разбитого о железо, отделяющее её от свободы. Спустя крики о том, как ненавидит его и себя. Спустя попытки добиться ответа у издевательской тишины. Спустя кровь на костяшках, которыми она била камень, пытаясь ощутить боль – ощутить что-то, что позволило бы отвлечься, зацепиться за реальность, спастись от вины, расцветающей внутри всепожирающим огнём.

Осев на пол, сжавшись в комок, Ева зажмурилась, позволяя поглотить себя демонам, никак не связанным с Межграньем.

Скверная из неё вышла героиня. И сказочка её оказалась не сказочкой вовсе. И если в этой истории злой королеве суждено победить – возможно, Еве лучше смириться и не мешать. Пока из-за неё всё не стало ещё хуже, чем сейчас.

…в одном ей точно стоит взять пример с Айрес тирин Тибель: признать, что она сполна заслужила полученное.