Книга Opus 1, страница 72 – Евгения Сафонова

Герберт поболтал бокалом, обдумывая услышанное.

— Это мышление неудачника. Человека, который ищет оправдания тому, что ничего не добился.

— Может быть. Но неудачника, который не будет заниматься напрасным саморазрушением. Тем, что убило моего брата. Чем когда-то занималась я. Чем занимаешься ты.

Некромант долго молчал, глядя на огонь.

— Мёртвая девочка учит меня жизни, – изрёк он со смешком, прозвучавшим слегка неестественно, будто он старался высмеять то, что на деле смешным не являлось. – Иронично.

Ева поднялась с пола, ощущая дикую, чудовищную усталость – не телом, душой.

— Да. Учу. Потому что ты, может, и знаешь всё о смерти, но о жизни не знаешь ни черта.

Посмотрела туда, где недавно был Мэт, растаявший в бежевой полутьме, и, не прощаясь, вышла, оставив некроманта смотреть в проём замкового коридора, ещё долго перекатывавшего звонкое эхо её шагов.

Следующие дни прошли по расписанию, к которому Ева успела привыкнуть. Утром – тренировка с Гербертом, потом урок с Эльеном, следом – свободное время, которое Ева распределяла между досугом и обучением. К этому прибавились вечерние визиты в гостиную, где Герберт чинил Дерозе: теперь – по паре осколков, как и обещал. Но поскольку сильнее всего пострадала восстановленная верхняя дека, Ева не жаловалась.

По самым пессимистичным прогнозам виолончель должна была вернуться к ней в ближайшую пару недель. Это её вполне устраивало.

К разговорам по душам они больше не возвращались. Да Еве и не хотелось. Общение исключительно на деловые темы её даже радовало – как и прогресс на уроках. Когда её не обливали презрением, они с Гербертом работали куда продуктивнее: теперь Ева могла почти мгновенно сотворить простой защитный купол (не впускавший и не выпускавший заклятия и предметы) и чуть медленнее – барьер Берроля (заклятия не впускавший, но успешно выпускавший). Атакующие заклинания давались хуже: достать Герберта ей не удалось ни разу, но Ева не унывала. В конце концов, для атаки у неё всегда оставался смычок, и им порой получалось обезвредить сразу три тени, атакующие с разных сторон…

На самом деле Ева не понимала, как минимальный набор заклинаний, смычок и будущий меч, функции которого явно сведутся к бутафорским, помогут ей победить самую могущественную чародейку страны. Но полагала, что у Герберта есть некий хитрый план. Пару раз пробовала невзначай расспросить об этом, однако некромант столь убедительно изобразил бессловесный камень, что его расколол бы только допрос с пристрастием – и то не факт.

В общем и целом не-жизнь налаживалась. Эльен взялся учить её танцам («Столь прелестное создание, избранное невестой будущего монарха, просто обязано блистать на балах!»), так что надоедавшее порой конспектирование сменилось заучиванием па и поворотов. Да и Мэт скучать не давал – в своей манере.

— Опять эти треклятые бабочки в животе, – тоскливо проговорила Ева как-то вечером, по дороге в гостиную вглядываясь в экран смартфона.

Герберт, шествовавший впереди, обратил на неё непонимающий взгляд.

— Я читаю. Роман. Любовный, – устало пояснила Ева. Памятуя о скором расставании, заряд телефона она теперь тратила без опаски, на ходу глотая строки популярного молодёжного фэнтези. – И почему в книжках у влюблённых девушек вечно селятся бабочки в животе? Никогда подобного не испытывала. Даже интересно, что имеется в виду.