Книга Вершины и пропасти, страница 75 – Софья Ролдугина

«Разобьётся», – промелькнуло в голове, и сердце замерло.

Морт сама выгнулась навстречу, плотная, как морская волна. Фог едва успела наполнить её стремлением – и подхватить Сидше уже у самой земли, замедлить и притянуть к себе.

И обнять.

— Дурак ты, – простонала она, задыхаясь, и уткнулась ему в плечо. – А если б я не успела?

От него пахло теплом, сухими травами и немного дымной горечью – точь-в-точь как в его каюте наверху; он мягко обнял её в ответ, точно извиняясь, и рассмеялся:

— Но ты ведь успела. Скучала?

«Очень», – хотела признаться Фогарта… но вспомнила вдруг Алара и то, как он ушёл утром, ни с кем не простившись, и отстранилась.

«Быстро же я забыла учителя».

— Скажешь тоже, – ответ прозвучал неестественно, даже на её собственный взгляд. – Всего день не виделись. У Марта с Чирре всё спокойно было?

— Вполне, – кивнул Сидше – и отступил на полшага, продолжая касаться её плеч. Взгляд у него был странный, невесёлый и жгучий одновременно. – Однако они уже мечтают о том, чтобы поспать на твёрдой земле, а не в каюте, в подвесной кровати… А чтоб ты сказала, если бы я захотел разделить с тобой ложе?

Во рту у неё резко пересохло; звуки лагеря отдалились.

«Это же тот самый момент, – подумалось вдруг, – когда мне надо его поцеловать и потрогать так, как Эсхейд трогала Телора?»

При мысли о том, что можно провести Сидше ладонью по спине, между лопатками, там, где начиналась татуировка в виде роя чёрно-алых мотыльков, спиралью обвивающих его поджарое тело и спускающихся к бедру, стало жарко.

— Я бы тебе сказала, что сначала стоит искупаться, – хрипловатым голосом ответила она, резко опустив голову, чтоб не видно было румянца. – Дёран, сказитель, подарил мне мыло перед уходом… новое… и я могу сделать воду в реке тёплой. Хочешь?

— Конечно, – улыбнулся он. – Ты ведь помнишь, что я люблю купаться.

«Да, – подумала она. – Нагишом».

Из лагеря они ушли вдвоём. Фог казалось, что все смотрят с осуждением, но на самом деле никто не обернулся даже, кроме Иаллама, который ворчал, что ему-то никто спуститься не помог. На достаточном отдалении, когда шум стих, стало как-то неловко. Они шли рука об руку и не разговаривали даже. Сидше невесомо ласкал большим пальцем её ладонь – но больше ничего сделать и не пытался. Фог действительно отдала ему розовое мыло и согрела воду в ручье, а затем села на берегу, дожидаясь, пока он закончит; после подала полотенце и отступила на полшага. Ожидала от себя смущения и волнения, но не ощутила ни того, ни другого – наверное, потому что мысли всё время возвращались к учителю, к Алару, которого она совсем не знала, может, даже и до сброса. И сейчас представляла, как догоняют его те, кто стал ему по-настоящему близок: смешная конопатая девчонка, гордая зеленоглазая красавица-кьярчи и сказитель, такой же бродяга… И Алар улыбается им, так знакомо по прошлой жизни – спокойно и чуть виновато, хоть и не жалеет ни об одном своём решении.

Полотенце с шелестом упало на траву.

Сидше сделал шаг, два, три вперёд – и обнял Фог крепко, почти до боли, нагой и будто бы раскалённый добела.

— Я бы мог заставить тебя забыть его прямо сейчас, – произнёс он отрывисто, словно отчеканил. – Ты ведь чувствовала ещё так мало, не знала удовольствий… Тебе ведь немного надо. Ты бы даже не поняла, что происходит, плавилась бы в моих руках, изгибалась бы, открываясь навстречу. Саму себя бы позабыла, не то что его… Знаешь ведь, зачем женщина и мужчина уходят ночью подальше от других?