Книга Вершины и пропасти, страница 67 – Софья Ролдугина

После завтрака делать было решительно нечего. Сэрим нянчился с ребёнком, и соваться к нему означало обречь себя на возню с пелёнками, а никого из табора или дружины Фогарта не знала. Возвращаться к дневникам Миштар не хотелось, особенно теперь, когда в конце появилась таинственная приписка…

«И к чему они, если там нет ни ответов на вопросы, ни даже надежды? – пронеслось в голове. – Да прочитай я их раньше, может, и вовсе на поиски учителя бы не отправилась… Или он этого и хотел?»

На мгновение стало страшно.

— Нет, – пробормотала она, вскакивая на ноги. Открыла крышку сундука, перегнулась через край, едва не свалившись внутрь, вытащила разом охапку одежды, аккуратно сложила и сунула обратно – просто так, чтоб руки занять. – Учитель бы не стал. Он не такой. Он…

«А какой он был? – подумалось вдруг. – И знала ли я его вообще? Чем он занимался, пока не осел в Шимре? Путешествовал много, это точно… А где? И что вообще заставило сына древнего рода, последнего в своей семье, покинуть столицу на долгие десятилетия? Что стало с его наставницей? Где он познакомился с Дёраном? Когда успел побывать на севере?»

Ничего из этого она не знала – и никогда уже не смогла бы узнать.

— О чём задумалась, ясноокая дева? – прозвучал звонкий голос за спиной, и Фог резко обернулась.

Телор подошёл совершенно беззвучно, скрывая своё присутствие морт. Вблизи он выглядел совсем иначе… и, пожалуй, немного пугал: высокий, бледный – ни следа румянца на лице, с прозрачно-зелёными глазами, холодными, словно горное озеро ранней весной. И то, что такой человек вмешался и спас её на суде, лишь заставляло чувствовать себя ещё более неловко.

— О прошлом, – ответила она честно. И опустила взгляд. – Как там Онор и Лиура?

— То, что произошло, до сих пор довлеет над ними, – мягко произнёс Телор. – Но они справятся. Онор нужно осознать, что она в безопасности и никто больше не посмеет тронуть её, никогда; Лиуре – смириться с тем, что киморты не всесильны и не всегда получается защитить то, что дорого. Однако я верю в них.

— А Садхам?

Вопрос был скользкий. Онор хватало сил, чтоб не ненавидеть дочь и не винить её за то, что произошло там, в подземельях у Радхаба – но и только. Может, искра любви и зажглась в сердце, но лишь искра, и её не хватало, чтобы обогреть их обеих.

— Мы отдадим её на воспитание в семью мастеров в Хродде, когда вернёмся на север, – ответил Телор, помолчав недолго. – Так будет лучше для всех. Скорее всего, девочка унаследует лишь часть дара – или вовсе останется простым человеком. Птицам лучше с птицами, а рыбам – с рыбами. Не печалься, – улыбнулся он вдруг, и это было похоже на то, как если бы солнце показалось из-за туч хмурой зимой. – Садхам не почувствует себя заброшенной или нелюбимой: обычай передавать детей на воспитание у нас, в Хродде, очень старый. Так поступают воины, отправляясь в дозор к Белым горам, и киморты, уходящие в странствие… Женщина, потерявшая мужа, или овдовевший мужчина также могут попросить кого-то разделить с ними заботы о ребёнке. Видишь Хильму? – указал он незаметно на светловолосую мечницу, как раз возвращавшуюся из леса с женщинами табора; с плеча у неё свисала связка подбитой дичи – птиц и мелких ушастых зверьков с локоть длиной. – Два года назад она родила тройню. Отца не назвала даже мне: видно, расстались они не по-доброму… А для неё нет ничего важнее, чем совершенствовать своё воинское искусство и побеждать в бою. Поэтому мальчишек взяла к себе семья гончаров – у них-то своих детей четверо, но все девицы. Хильма их навещает и отдаёт деньги на содержание. Мальчишки будут расти и знать, кто их мать, а там сами решат, чем захотят заниматься, мечами размахивать или гончарное мастерство изучать. И таких много.