Книга Север и юг, страница 93 – Софья Ролдугина

Больные, правда, сначала испугались обильной испарины – почти такой же, как на последних стадиях недуга. Однако Иаллам торжественно провозгласил это добрым знаком богов. Фог многозначительно простёрла руки кверху, и с потолка излился разноцветный свет.

Для простых горожан этого оказалось более чем достаточно, а вот Абир-Шалим потом весь ужин изображал скорбь и сдержанное неодобрение.

На тринадцатый день к залу для исцелений пришло восемьдесят человек; половину из них терзали не «зёрна», а душевные болезни иного рода. Одна женщина даже попыталась напасть на Фогарту с ножом и отрезать то ли кусок подола, то ли палец ноги.

— То истинная любовь горожан, – пояснил рыжий, когда женщину увели. – В пустыне считают, что даже капля крови удачливого человека может распространить везение на весь дом, где она была пролита.

Фог содрогнулась:

— Обойдусь без такой любви.

— Да кто твоим мнением тут интересуется, – фыркнул он. – И что-то в этом есть… Слушай, а можно я тоже от тебя что-нибудь отрежу? Тебе очень нужно левое ухо?

Только то, что в зале находилась ещё городская стража, замаскированные шпионы Абир-Шалима и с десяток ни в чём не повинных граждан, спасло Иаллама от перекрашивания в ярко-синий цвет – целиком.

На закате объявился посланник совета, протрубил на площади в рог и возвестил, что вечером состоится пир в честь госпожи Сой-рон, спасительницы Дабура. Фог тяжко вздохнула, понимая, что на сей раз отвертеться от совместной трапезы с Абир-Шалимом не получится.

— Значит, болезнь отступила? – спросил один из торговых советников, немного похожий на тхарга – такой же безносый, облезлый и флегматичный.

Фог быстро переглянулась с Иалламом. Ответы они вместе продумали ещё вчера.

— Сейчас – отступила. Но может вернуться. То была не простая эпидемия, а кара. Чем город навлёк её на себя – мне неведомо.

Торговый советник закашлялся и едва не сполз со своей подушки. Абир-Шалим, до того молча наблюдавший за разговором, отставил чашу с вином.

— Боги карают, но не объясняют за что, – солгал он, глядя Фогарте в глаза. Печали, смирения и готовности понести наказание – всего было довольно в этом взгляде. И если бы Фог раньше не узнала о двух исчезнувших учениках и о разгневанном киморте, то, может, поверила бы. – Ах, как бы я хотел искупить неведомое преступление… Что может посоветовать ясноокая госпожа?

— Покаяться, конечно. Не повторять более тех преступлений. Не совершать новых, – ответила она, как и советовал Иаллам, подпуская в голос угрожающих интонаций. – Иначе возмездие вас настигнет… Впрочем, болезнь я попытаюсь изгнать. Завтра в храме всё решится.

— Именно завтра? – сощурился старик.

— Не раньше, – уверенно кивнула Фог. – Если уеду из города сейчас, не посетив храм, эпидемия вернётся в десять раз сильнее. Представьте себе, о почтенный Абир-Шалим, пустой сосуд. Затем представьте его до краёв наполненным… Одно неосторожное движение – и вода разольётся. Так же и болезнь. Я собрала её, однако сосуд ещё открыт. Нужно запечатать его.

Иаллам оказался прав – такие сравнения были понятны и близки южанам. Тхаргоподобный советник почмокал губами и согласился, что спешить некуда, так же рассудили и прочие. Все, кроме Абир-Шалима. Он подождал, когда беседа вновь станет бессмысленно-светской, и осведомился как бы невзначай: