Книга Север и юг, страница 154 – Софья Ролдугина

К длинному списку дел, которые обязательно нужно выполнить, прибавилось ещё одно.

Постепенно, к вечеру, чайная наполнилась людьми. Говорили они, к счастью, негромко, большей частью дивились на сильный дождь, который прошёл днём, так что сну Сидше не помешали. Хозяин с удивлением косился на сильного с виду мужчину, которого свалила с ног единственная пиала вина, но, кроме взглядов, больше ничего себе не позволял и исправно приносил чай для Фогарты, когда та просила.

А после заката на пороге появился Сэрим – лохматый, взбудораженный и до неприличия счастливый.

— Давненько не было мне так интересно! – с ходу заявил он, усаживаясь на подушки у низкого стола. Затем сгрузил на пол заплечный мешок, чем-то заполненный доверху, и поднял руку, подзывая хозяина: – Приятель, мне, пожалуй, того же, чего ты подавал этим двоим, только побольше. И вина бутыль! Кстати, да будет вам известно, что бесчестный торгаш, известный как Себир-Илим арх Ашри арх Нурга арх Элиль, прилюдно съел купчую на некоего Сидше Джай-рона. А купчая та была аж на двух страницах!

Фог стало смешно:

— И как же ты уговорил его на это?

— Да что ты, ясноокая госпожа, разве я стану подбивать живого человека на такое дело? – возмутился Сэрим притворно. – Я всего-то укра… э-э, позаимствовал купчую и начал вслух зачитывать её, дивясь тому, какой смелый человек – Себир-Илим, раз не боится выступить против киморта аж из самого Ишмирата. Какой он храбрый, не жалеет ни рук своих, ни ног своих, ни спины своей, а я – последний трус, признаюсь, – эти клятые бумаги бы на месте изничтожил, чтоб уважаемая госпожа не подумала, что я против неё и её друга замышляю недоброе. И не оторвала бы руки мои, ноги мои… ну, и всё прочее, чем горжусь.

Тут Сидше, который устал притворяться спящим, рассмеялся и выпрямился наконец, заметив:

— Поделом ему. Кто пытается нажиться на подлости, должен быть готов к тому, что и к нему придут с той же меркой.

— И то верно, – согласился Сэрим и, придвинув к себе ополовиненную чашу, разом осушил её. – А пока неуважаемый господин трапезничал купчей – и, право, кто мы с вами такие, чтобы осуждать его вкусы, – я услышал одну весьма занятную весть. Говорят, некий караван из Дабура претерпел в пути множество бед, едва не погиб от садхама и ныне возвращается в Кашим. А ведёт его человек по имени Халиль-Утар… От твоей улыбки, госпожа, сердце радуется, а небо содрогается. Поведаешь нам, что ты задумала?

— Поведаю, – охотно пообещала Фог. – Собираюсь встретить этого человека со всем радушием и посмотреть ему в лицо.

— Только посмотреть?

— А думаешь, друг Сэрим, что этого будет недостаточно?

— Да разве ж мне голова дана затем, чтоб думать? – притворно удивился тот, а затем умолк на секунду и посторонился, позволяя мальчишке-подавальщику сгрузить блюдо с жарким на стол. – Нет, она мне нужна, чтоб на флейте играть… Или деликатесами лакомиться. Рецепты с севера – и в самом сердце жаркого юга, каково? Ну, хозяин, удружил сегодня, я словно дома очутился… – тут Сэрим осёкся, и по лицу его словно тень пробежала. – Вот и славно, госпожа о своих замыслах нам поведала, а что уважаемый господин контрабандист делать собирается? Куда он направит свои стопы?

Нисколько не смутившись оттого, что всё внимание обратилось к нему, Сидше подхватил с тарелки маленький кусочек мяса, закинул в рот и аккуратно слизнул капли с пальцев.