Книга Север и юг, страница 134 – Софья Ролдугина

— Вот, надень. Моя тебе тесновата, да и смотрится глупо… И намокла она. Дай высушу, что ли, – закончила она совсем тихо.

Колени подкосились, и, скрывая слабость, Фог присела на краешек сундука, продолжая перебирать дары из Дабура.

«Хоть на что-то они сгодились».

— В драгоценные камни меня ещё не обряжали.

Голос Сидше звучал нормально. Хрипловато, словно из-за простуды или сильного напряжения; речь была спокойной, ясной, без дурманной заторможенности и без прерывистости, как случается, если человек долго молчит.

— Этот не драгоценный, поделочный. Но морт хорошо впитывает, – отозвалась Фог, чувствуя, как к горлу подступает. Золотые монеты выскользнули из пальцев и упали на дно сундука, к другим сокровищам. Она вцепилась рукой в крышку сундука и сгорбилась, пытаясь подавить дрожь, но глазам стало мокро, жарко – и слёзы потекли по лицу. – Ну как же… как же так? Ладно, я – я ведь глупая, жизни не знаю… Но ты-то? С тобой-то так почему?

Только теперь, кажется, до неё доходило в полной мере: то, что произошло с ней, могло случиться с любым. Вообще с любым – с правым, с виноватым, с умным, с наивным…

Не было понятия «поделом»; не было слова «заслужил».

Была только подлость, а перед ней каждый уязвим.

— Ты правду от лжи отличать умеешь? – спросил Сидше вполголоса.

Хлопнула мокрая ткань, словно её встряхнули, распрямляя, а потом отсыревшая хиста легла на крышку сундука.

— Если человек сам знает, что врёт, то да, – откликнулась Фог и шмыгнула носом. – Если он заблуждается, то нет… А ты соврать хочешь? Тогда не объясняй ничего лучше. Мне всё равно.

Вжикнула шнуровка на новых одеждах – видно, Сидше утягивал рукава под свои запястья.

Молчал он долго, а когда заговорил, то прежних вкрадчивых ноток и следа не осталось.

— В Шуду я встретил одну женщину. Она спросила меня о… об особом товаре, который был на борту «Штерры». Я ответил, что потерял его, но готов возместить затраты. А когда проснулся в следующий раз, то был уже в клетке, а почтенный торговец показывал мне бумагу, согласно которой я сам себя продал, чтобы расплатиться с долгами. Он клялся, что я сделал это при свидетелях, и ещё три весьма уважаемых человека охотно подтвердили его слова. Правда, – он усмехнулся, – они не смогли определиться, в каком городе это произошло, в Шуду или в Кашиме. Но, так или иначе, как можно не поверить уважаемым людям?

Фог не оборачивалась, но чутко прислушивалась к малейшим изменениям в морт. Признаков лжи она уловить не смогла, хоть Сидше явно что-то недоговаривал.

— Что за женщина такая, ты, конечно, не скажешь, – буркнула она, вытирая лицо тыльной стороной ладони. И – окаменела, когда пришла вдруг неожиданная идея. – Дуэса. Это была Дуэса Шин-раг, да? Ты ведь её давно знаешь… А насколько давно? Тот шрам на спине тоже оставила она?

Дышать отчего-то стало трудно, словно воздух застревал в груди.

— Который шрам?

Этот ответ поведал Фог больше, чем мог бы любой другой.

Раздался деликатный стук в дверь.

— Ясноокая госпожа, обед вам в комнату подать или вы вниз спуститесь? – звонким голосом спросил мальчишка, хозяйский сын.

— Спущусь! – крикнула она в ответ. И тут же сообразила, что решила за двоих, ойкнула, прижала пальцы ко рту смущённо: – А ты? Ты вниз пойдёшь или тут поешь?