Книга Север и юг, страница 100 – Софья Ролдугина

Будто бы ему приходилось говорить то, во что он сам не верил.

Рейна, впрочем, паузы не заметила – отвлеклась на птицу в ветвях, мелкую, чёрную с красным воротничком.

— Выходит, если силу не копить – эстрой не станешь? – спросила вдруг Тайра, которая шла чуть впереди, шагов на десять.

— Дерево растёт не потому, что желает этого, а потому, что такова его природа, – ответил Алар, и фраза, нашёптанная спутником, снова отозвалась фальшивой нотой где-то глубоко внутри. – Да к тому же есть ещё и вторая причина… Рейна, скажи, как была твоя матушка одета за день до того, как я в деревне появился?

— В старую рубашку, такую цветом, как дерево на спиле, – без раздумий ответила она. – На груди вышивка красивая, там и её имя, и дедово, и имя рода, а кругом – папино. А на рукаве ниточка топорщится, а штаны обычные, но с пятном от ягод на коленке – его ничем не выведешь, разве что морт. А сапожки она тогда сестрины взяла, а плащ папин, холодно было, а на шее у неё были красивые бусы из семечек, а…

— Всё, довольно, – мягко прервал он её. – Ну, а ты, Тайра, вспомнишь, в чём был Ромар одет за день до того, как вы с червём столкнулись?

Тайра нахмурилась.

— Да как обычно… Вроде бы. Но каждую ниточку я, конечно, не опишу, – нехотя признала она. – В чём секрет?

— А нет никакого секрета, – вздохнул Алар. Тропа под ногами, утоптанная и ровная поначалу, стала почти неразличимой; без проводника легко было бы заблудиться и потерять нужный путь. – Киморты ничего не забывают. Так-то, конечно, прошедший день перед глазами не мельтешит, но если постараться, то припомнишь каждую пылинку, которая мимо пролетела. Без этого не выйдет с морт управляться: например, чтобы человека вылечить, надо знать, как он устроен. Чтобы чашку сделать и воды зачерпнуть – надо хорошенько представлять, как она выглядеть будет, иначе должное стремление в морт не вложить… Так и выходит, что киморты помнят слишком много. И чем дальше, тем от этого тяжелее – бывает, что мысли путаются, не можешь подолгу сосредоточиться на стремлении… А сила большая. Одно неверное движение – и можно много горя принести.

Некоторое время Рейна размышляла и вышагивала по тропе, сердитыми пинками расшвыривая камешки и ветки, а затем сказала с недетской какой-то усталостью:

— Выходит, что когда слишком хорошо – это тоже плохо.

— Выходит, что так.

На привалах он учил её простым манипуляциям с морт: как привлекать силу, как отталкивать, как пропускать сквозь себя… Что-то получалось хорошо, что-то – не очень, что-то не получалось вовсе, но Рейну это не расстраивало, а Алара – тем более: всему своё время.

По вечерам, когда девочка, утомлённая очередным переходом, ложилась спать, у пригасшего костра начинались другие беседы.

— Мы сегодня деревеньку мимо прошли, что с ней не так? Я думал, завернём, припасы обновим.

— Головы сложим, – охотно откликалась Тайра и делала вид, что она страшно недовольна: – Ничего-то от тебя не скроешь. Может, скажешь ещё, стоит ли в той деревеньке дружина или нет?

— Без окулюса не скажу, за горой не видать, – отвечал Алар невозмутимо. – Но с каких пор нам надо дружины бояться? Мы не хадары, чай, – старик, ребёнок да женщина.

Тайра хохотнула:

— Это ты-то старик? Давно в зеркало-то гляделся? Если давно, так не стесняйся, попроси, я одолжу. Что, жалко мне, что ли?