Книга Бей или умри, страница 237 – Софья Ролдугина

Тейт, кажется, думал о том же самом.

В какой-то момент в воздухе заплясали огоньки; крохотные язычки пламени множились, пока сомкнулись, окутывая нас гудящим коконом.

А потом пламя сдвинулось.

Огненные ручейки текли вверх, оплетали ноги – ступни, щиколотки, выше и выше, вылизывая кожу до фантомной боли, и ныло, ныло что-то внутри, отдаваясь в костях

…руки Тейта, стёртые и нарисованные заново, набело, гладили мне поясницу, понуждали гнуться…

…шея горела от прикосновений, поцелуев-почти-укусов.

Я дышала огнём, я горела огнём, я была огнём.

А ещё я была отражением.

Чувствовала, пропускала через себя и возвращала – каждое движение и ощущение. Откликалась на каждое желание, следовала за ним, как лента, или вела, стискивала коленями бока, сплетала разумы – и пела, впервые понимая, почему именно внимающие и поющие:

…люблю-люблю-люблю…

И ещё:

…хорошо…

А потом мы долго валялись в гнезде из нежных, воздушных покрывал – в обнимку, потому что никак нельзя было оторваться друг от друга. Тело почему-то ломило… хотя чего удивительного, обычные люди не приспособлены, чтобы так гнуться. Выше локтя у меня виднелся чёткий отпечаток руки.

Я не удержалась и фыркнула:

— Кто-то, кажется, жаловался на слабость.

— А кто-то царапался, как фаркан, – передразнил меня Тейт и снова поцеловал в висок, тепло и разморенно. – А ты заметила, кстати? Резонанс.

Думать мне было отчаянно лень. Вот водить пальцами ему по плечу…

— Что резонанс?

— Его не было. В смысле, сейчас.

И всё-таки есть привычки, которые неискоренимы. Например, шевелить мозгами. Ты уговариваешь себя расслабиться, отключиться, но куда там.

— Так, – пробормотала я, не без труда принимая сидячее положение, и закуталась в одно из покрывал – не от холода, а потому что производить детективные изыскания голышом было как-то глупо. – Немного неправильно формулируешь. Резонанс определённо произошёл, но вот вопрос – когда? И почему сейчас не было никаких побочных эффектов? – Я задумалась, прокручивая в памяти последние дни. – Похоже, что исчез какой-то сбой во взаимной настойке, то, что мешало изначально. А вообще когда ты в последний раз чувствовал эхо резонанса, ну, неприятное возрастающее напряжение между нами? Мне вот вспоминается что-то такое только во время поединка с Соулом. Потом мы несколько раз объединяли силы, но никакого «маятника» не было.

— Маятника? – теперь переспросил уже Тейт. Я молча скинула ему ментальный образ. – А-а, отдача. Ну да, наверное. Тогда, наверное, это и случилось в последний раз. Потом я сбежал, и ты меня догнала… Может, мы бы раньше поняли, но нас же вдвоём не оставляли.

Лицо у меня вспыхнуло, дыхание перехватило. Я машинально облизнула губы, искусанные и гудящие. Никогда не имела привычки жалеть об упущенных возможностях, но тут… Сколько мы потеряли, месяц?

Кажется, балбес здесь не только рыжий.

— Ты совсем ничего не чувствовал тогда?

Тейт растянулся на покрывалах, прикрывая глаза.

— Ну-у… Огонь. Если подумать, то по-настоящему он стал меня слушаться с тех пор, как ты меня догнала. Помнишь, в клане свободных мы сражались вдвоём? Вот тогда ещё что-то мерещилось, но не резонанс, а как будто я пытаюсь из вот такой чаши, – и он развёл руками, – по капле отмерить, сколько надо. А оно то переливается, то недоливается.