Книга Бей или умри, страница 196 – Софья Ролдугина

— Что надо отсидеться где-то в тихом месте, – мрачно ответила я.

Он глухо раскашлялся, стараясь на меня не глядеть. Я поняла, что поэтом мне не быть – ни в каком смысле.

— Некоторые ответы нельзя просто получить, – вдруг сказал Соул. – Их можно только вырвать силой у мира. Особенно если когда-то тебе их уже предлагали на раскрытой ладони, а ты из гордости отказался.

«Мы с Тейтом – не абстрактный мир, который отобрал у тебя мастера Сайну», – пронеслось в голове.

В горле у меня пересохло. Но от необходимости что-то говорить, к счастью, избавил Эрнан. Он застонал во сне, неразборчиво выбранился – и резко сел, натягивая одеяло на плечи. Взгляд у него был очумевший.

— Даже не спрашивайте, – хриплым шёпотом предупредил дядя – почувствовал наше любопытство. – Вот шрах, мне такого лет с четырнадцати не снилось… Я с вами посижу, ничего? – уже более осмысленно поинтересовался он. – Носится в воздухе что-то такое тревожное, и на паранойю уже не спишешь.

— Мне тоже приснился кошмар, – сообщила я на всякий случай.

— И мне беспокойно, точно надвигается шторм, – подтвердил Соул.

Мы втроём переглянулись.

— Плохо, – резюмировал Эрнан и подсел к костру, кутаясь в одеяло. – Если одному эмпату что-то почудилось, это можно списать на случайность. Но сразу три, да ещё не самых слабых…

Он не договорил, но этого, собственно, и не требовалось.

Я едва осознала, когда меня вновь начало клонить в сон. На голых инстинктах добралась до края лагеря, забралась в разворошенную постель, обняла Тейта поперёк спины – и вырубилась.

Побелевшее небо сияло даже сквозь сомкнутые веки.

«Меня усыпил родной дядя».

Проснулась я перед самым завтраком, зато с потрясающе ясным рассудком, давно такого не было. И уже только по этому признаку поняла, что без вмешательства Эрнана дело явно не обошлось. Тейт подтвердил подозрения, что Соул с моим дядей так и сторожили лагерь вдвоём до утра и не стали будить Кагечи Ро, ну а сложить два и два было не так трудно.

— Ты его взломал, – прошептала я, улучив минуту, когда мы с Эрнаном остались наедине – на дальнем конце пляжа обнаружились заросли хотты со спелыми плодами, и я предложила собрать немного в дорогу. – А сначала устранил меня.

«…как ты мог!» – не добавила, хвала моему терпению и бесконечной выдержке. А так хотелось! И злило не то, что дядя, не колеблясь, избавился от меня – вполне логичный ход, когда имеешь дело с мощным эмпатом и телепатом вроде Соула, ведь я могу стать каналом утечки информации, с моей-то несовершенной защитой. А то, с какой лёгкостью он перешагнул с детства впаянные в мозг табу цивилизованного псионика.

Мне в своё время пришлось в буквальном смысле ломать себя, а ему… Или это и есть пресловутая гибкость мышления?

— Дело не в гибкости, – и не подумал отпираться Эрнан и сощурился на голубое небо, точно искал опору в переменчивом узоре облаков. – Мне уже доводилось пачкать руки… от чего я надеялся уберечь тебя, и там, в нашем мире, даже преуспел в этом.

Ветер пробежался по пляжу и швырнул в лицо мелкий песок. Я закашлялась, вытрясла из волос грязь – и постепенно взяла чувства под контроль. Злиться правда было ужасно глупо и незрело; дядя не сделал ничего плохого, а мои собственные проблемы с адаптацией… Они давно позади.

Сейчас гораздо важнее найти предателя, который послал сигнал. И выяснить, что это был за сигнал и для кого он предназначался.