Книга Бей или умри, страница 115 – Софья Ролдугина

Взгляд у меня, как намагниченный, метнулся к безголовому трупу. Наверное, это было достаточно красноречиво, потому что Тейт сразу вскинулся:

— Ты не виновата! – выдохнул он, схватив меня за руки. Ладони у него пылали – сухие, жёсткие, очень сильные. – Я тоже слишком поздно их почуял. Наверное, они шли внутри стены.

— Спасибо, – улыбнулась я кисло. Хотелось бы поблагодарить его нормально, но меня всё ещё потряхивало после эпического появления Аринги и не менее эпического исчезновения. – Собственно, это и напоминает о том, насколько мы уязвимы. Особенно поодиночке.

Сказала – и сжала его руки, сильные, жёсткие… и надёжные.

— Ты хочешь попробовать вместе? Как тогда? – уставился на меня исподлобья Тейт. Выглядел он мрачноватым, но мысленно подрагивал в предвкушении, и не потому, что ему не терпелось получить больше силы.

«Хочу быть с тобой одним целым. Пусть бы пока и так».

Меня накрыло жаром.

— Да.

Он закрыл глаза. Уголки губ у него приподнялись – не улыбка, лишь намёк на неё. Я плавно, длинно выдохнула, мысленно концентрируясь, и трансформировала купол…

…мы подходили друг другу безупречно, как детали часового механизма. Каждый удар его сердца эхом отдавался во мне, вдох начинался в его груди – а заканчивался в моей. Мысли и желания перевились тесно, неразрывно, и не понять было, что и кому принадлежит.

Да и не важно это было.

Несокрушимый каркас внутренней дисциплины псионика облёк негасимое пламя Тейта латной перчаткой – не сковывая, но придавая форму. Призрачный маятник резонанса раскачивался всё сильнее и быстрее, увеличивая амплитуду, а затем вдруг исчез, потому что не стало разницы между нами. И тогда мы сорвались с места единым существом – телепатом, который ощущал ментальное пространство на пять километров вокруг как часть себя; живой, страстной стихией, которая прожигала дорогу сквозь скалу.

Наверное, так чувствует себя пущенная в цель стрела, когда она одновременно является и луком, и стрелком.

Приятелю Дорма мы в прямом смысле свалились на голову. Он был не один, а с женщиной; люди, как правило, в такие моменты потрясающе беспечны и беспомощны – маги, как выяснилось, тоже. Я вырубила его вместе с подружкой ещё на подлёте, не встретив ни малейшего сопротивления, и только потом огляделась. Наша с Тейтом синхронизация ослабла, но не исчезла, и его восприятие жутковато преломляло мои собственные чувства – зрение, обоняние, слух. Просторная пещера, в которой лишь на другом конце торчали из стены крест-накрест две сияющие палки, красная и синяя, казалась светлой, как открытая всем ветрам вершина горы ясным полднем. Сотни ярких, объёмных запахов нашёптывали историю о маге, который вернулся из лаборатории после не слишком удачного дня, забросил в угол перепачканную едкой слизью одежду, разругался с женщиной – о, этот узнаваемый аромат гнева! – и демонстративно удалился в купальню, но, спускаясь, поскользнулся, разбил затылок и наконец получил свою дозу утешения и ласк…

Похоже, мы вломились в самый разгар сцены примирения. Мага мне было почти жалко, честное слово.

— Мне тоже, – беспечно согласился Тейт, обходя пещеру по периметру и выискивая опасности – к счастью, пока безрезультатно. – Вот поэтому у меня над домом спит Шекки. Незаметно не проскользнёшь, будь ты хоть кто, – заключил он и, не особо церемонясь, растащил невезучую парочку по разным углам.