Книга Беги или гори, страница 155 – Софья Ролдугина

— Ну… да… наверное.

Не быть мне крутой непобедимой героиней, видимо.

Только мы устроились поудобнее, как «пузырь» начал медленно вращаться, создавая панорамный обзор. Я рефлекторно подалась назад, спиной вжимаясь в Тейта, и он фыркнул мне в шею. Наверное, с высоты мы выглядели, как чёрный котёнок и рыжий шрах, которые пытаются уместиться в одной тесной корзинке… Но вскоре я и думать об этом забыла.

Долина смерти завораживала.

Сверху, с высоты полёта Шекки, она выглядела как дышащее море, влажная подвижная масса. С расстояния в пятнадцать метров до ближайшей вершины всё смотрелось совершенно иначе. Под ажурно-мшистым покровом просвечивали чёрные скалы, сплошь в кавернах и дырах. Гаюс был разным. В низинах он напоминал плотную тёмно-синюю губку или очень-очень толстый слой плесени, в которой человек запросто мог бы утонуть. На холмах смертоносный слой редел и светлел, превращаясь в бирюзовый «лишайник» – искусно вырезанные розетки, сюрреалистические цветы, покрытые росой цвета аквамарина. Кое-где высились «деревья» – каменные колонны и «зонтики», изъеденные эрозией, словно «розы пустыни». Гаюс покрывал их тонким слоем, выпуская длинные ловчие нити, бледно-голубые, похожие на русалочьи волосы.

Время от времени долина вздыхала; от края к краю перекатывалась упругая волна, наизнанку выворачивающая смертоносную синеву, и обнажался нижний слой – сплетение непрерывно движущихся червей-корней, гладкие чёрные шишки. Когда такая шишка трескалась, то в воздух взмывало облако радужной пыли, невероятно красивой, полупрозрачной, как бензиновые разводы на льду. Это были споры. К счастью, они далеко не улетали, опускаясь тут же, на скалы.

Человеческую кожу споры превращали в одну сплошную уродливую язву; неосторожный вдох мог стоить жизни.

Я наблюдала, не отрываясь, и, кажется, забывала моргать; в глазах появилась резь от сухости.

— …О, обед уже готов? А могу я попробовать? – послышался вдруг мелодичный голос Лао. – Не хмурься, Итасэ… Можно звать тебя просто Ран?

— Не трогай.

«Пузырь» вздрогнул – и вниз, навстречу облаку радужной пыли кто-то упал, раскинув руки крестом.

Лао.

Всё длилось несколько секунд, но растянулось на часы.

Я видела, как споры окутали его, прожигая кожу, но не одежду; как расцвели багровые язвы на лице и руках; как побелели глаза и в дым истончились волосы; как с чмоканьем подалась вверх сырая синяя губка, обволакивая тело, как оголились кости, и…

Это не он. Разумеется, не он.

Купол раскрылся во всю ширь и мощь, показывая мне то, что я не могла увидеть, зато прекрасно видел Тейт, вывернувший шею.

Лао, живой и невредимый, засмеялся, на полшага отступив от Итасэ, который, морщась, ощупывал своё плечо – так, словно чужое прикосновение, мимолётное и дружеское, по-настоящему обожгло.

— Ран-кан, – произнёс Ригуми Шаа, вроде бы мягко, но с угрозой.

Итасэ дёрнул головой, кривясь. Лао примирительно прижал руку к груди, улыбаясь:

— Не стоит беспокойства, Шаа-кан. Это моя вина, Итасэ Ран был очень добр, когда показал своё искусство… – Голос его вдруг стал ниже, опаснее, не теряя мелодичности. – Я учту ошибку.

— Ран-кан, – повторил мастер ещё мягче.

Итасэ замер, а потом отвернулся, кутаясь в дымчато-серый шарф.

— Прости, Лао-кан. Это вышло случайно.

Раскаяния в его словах не было ни на гран.