Книга Беги или гори, страница 119 – Софья Ролдугина

Не сразу я осознала, что яркий изменчивый свет не может исходить от моей скромной «лампы». Над головой у меня как будто полыхало северное сияние, но только более яркое и необычное. Бирюзовый и фиолетовый, насыщенно-зелёный и индиго, малиновый и золотой, нежнейший розовый и лимонный – цвета переходили из одного в другой то медленно и плавно, то резко, словно били наотмашь. Из чернильной глубины вогнутого потолка наплывали и истаивали уже у самого лица фантасмагорические фигуры. Кружащиеся спирали превратились в пару, танцующую чувственно и быстро, затем поверх всего распустились цветы – пышное трёхмерное облако из переплетающихся стеблей и дрожащих бутонов, огневеющее, ало-оранжевое… И сразу же накатила непроглядная чернота, из которой выступил серебристо-голубоватый орнамент, едва уловимый, как иней дыхания на стекле.

Пол и потолок словно поменялись местами. В затылке слегка зазвенело, виски закололо потусторонним холодком. Появилось странное тянущее чувство в суставах, точно я не стояла на ногах, а была подвешена за ступни над пропастью или приподнималась на цыпочках, стараясь оказаться ближе к завораживающему сиянию.

— Трикси, ты идёшь? – Тейт бесцеремонно сунулся в дверной проём, отодвинув стеклянные нитки.

По логике вещей, мне следовало бы вскрикнуть, стыдливо поддёргивая тонкое светлое полотно. Но я была так зачарована, что неопределённо пожала плечами и только через несколько секунд смогла выжать из себя полноценный ответ:

— Да… наверное, – и добавила, указав пальцем на потолок: – Слушай, а что это такое?

Рыжий задрал голову и вздохнул. Потом проскользнул в комнату, обнял меня со спины и начал объяснять, параллельно что-то делая с размотавшейся тканью и с поясом:

— Это для красоты. Мастер Оро-Ич сам не очень умеет делать такие штуки, там нужен особый талант, но он их собирает. Они сами по себе тёмные, потому что спят. Но если впитают простую магию, то включатся. Ты что-то сделала?

— Да, – склонила я голову к плечу и с усилием отвела взгляд. – Слушай, а это… произведение искусства?

Тейт замялся. В мыслях у него промелькнул сложный образ, и я не сразу сообразила, как «перевести» его для себя – нечто среднее между живописью и овеществлением ничто.

— Да. Это живая картина. Обычно сюжеты попроще, но здесь, наверное, какой-то знаменитый художник поработал. Я не очень разбираюсь в таких штуках, – виновато добавил он и развернул меня.

Я с некоторым удивлением обнаружила, что правильно замотанное и подвязанное полотно действительно стало напоминать халат, объёмный, но очень удобный. Вот что значит привычка! А мне бы сколько ещё мучиться пришлось…

— Слушай, а обычная живопись у вас есть? А музыка? А литература?

— Литература? – Рыжий выглядел уже не просто озадаченным, а откровенно несчастным.

— Это когда читают, – ответила я, сопровождая неуклюжее пояснение соответствующим образом.

Тейт расцвёл.

— А! Такое есть. Но ты лучше спроси потом у Игамины. Я только свитки с картинками читаю, ну, всякие занимательные истории про путешественников, а он это дело любит. А теперь пойдём, а? Там купальни, – соблазнительно шепнул он на ухо.

— Ну… – протянула я, покосившись на меркнущий узор на потолке.

— Там тоже есть такое, – пообещал Тейт, увлекая меня в переход. – Попроще, но красивое.