Книга Беги или гори, страница 103 – Софья Ролдугина

Заметив, как я нервно дёргаюсь при взгляде вниз, на прозрачную пластину под ногами, Маронг что-то сделал, и она потемнела, а по периметру выросли бортики. Но скорость немного упала, поэтому до долины мы добрались примерно за двадцать пять минут вместо обещанных двадцати, как не преминул заметить Тейт.

— Снижайся, заботливый наш, – хмыкнул он насмешливо и ткнул пальцем в фиолетовые заросли. – Вон туда. Только сразу не садись, я спрыгну и проверю, безопасно ли внизу.

Платформа, облагороженная бортиками, послушно зависла над пышными кустами. Рыжий легко перемахнул через край, скрылся среди продолговатых листьев и хлёстких ветвей, пошуршал немного – и крикнул:

— Давайте сюда!

То, что я сверху приняла за кустарник, оказалось деревом с очень толстым, но коротким стволом и множеством ветвистых побегов. Оно хищно приподнималось над землёй на корнях, как паук – на растопыренных лапах. Вот там-то и сидел Тейт, по уши перемазанный в грязи и довольный.

— Ты копай нору, – ткнул он пальцем в Маронга. – Глубиной в пару моих ростов, и чтоб все внутри разместились. Вверх выведешь что-то типа трубы, прямо под дерево, чтоб вода не затекала. Ты стенки утрамбуй, чтоб не сыпались, – приказал он Лиоре. – Я пока раздобуду еды и воды, потому что больше никто не умеет.

Я, признаться, немного растерялась.

— А мне что делать?

Рыжий фыркнул:

— А ты залезай на дерево и смотри, как подступает гроза. Оро-Ич тебе ведь велел набираться впечатлений? Ну и набирайся.

В переводе на человеческий это значило: «Украшай собой пейзаж, раз не умеешь делать ничего полезного». Немного обидно, бьёт по самооценке… зато экономит силы. Поэтому, послушавшись совета, я взобралась на дерево, немного раздвинула ветви и приготовилась наблюдать. Сначала ничего не происходило. Ветер стих, но и сама долина располагалась как бы в чаше, естественным образом гася потоки воздуха. Но затем я заметила, что горы стали выше. Присмотрелась…

Ох, шрах!

Таких чёрных туч видеть мне ещё не приходилось. С полминуты они незаметно наплывали над кромкой гор, словно поверх силуэта, прорисованного маслом, плеснули густую-густую тушь. Нечто, лишь слегка отличающееся по оттенку от скал, медленно растекалось по яркому зеленовато-голубому небу. Край недолго оставался ровным. Сперва появились вытянутые язычки. Некоторые из них закручивались в спирали, другие размазывались кляксами… А потом вся эта чернильная масса вдруг вспучилась, точно изнутри взорвалось что-то, и стала заволакивать пространство с такой скоростью, что во рту у меня пересохло.

Свет померк – и почти сразу вспыхнул вдруг необыкновенно ярко. Все пространство от горной гряды и края тучи загорелось молниями, серебристыми и зеленоватыми. Это продолжалось несколько секунд, а затем инфернальный фейерверк угас. Тучи по контрасту казались теперь матово-чёрными. С учащающимся пульсом я наблюдала, как всё меньше становится прозрачно-голубая полоса неба, и машинально отсчитывала про себя секунды.

Шестьдесят семь, шестьдесят восемь, шестьдесят девять…

Громыхнуло со всех сторон разом, чудовищный звук – как череда взрывов над самым ухом. Верхушки деревьев зашевелились, сначала вдали, потом ближе, ближе – и в грудь ударило тугим воздушным кулаком.

С дерева я буквально свалилась, обламывая гибкие побеги, и не узнала место, где мы приземлились. По обе стороны от ствола выросли груды земли. За какие-то минуты Маронг успел вырыть пятиметровый туннель, ведущий в небольшую пещеру, где легко можно было разместиться вчетвером. По центру свода была пробита дыра, выходящая аккурат под переплетение корней. Небо снова засверкало, и я, не отдавая себе отчёта, забилась в подземный ход и по устилающим его вьюнам доползла до пещеры.