Книга Бес лести предан, страница 39 – Элиот Лилит

Алексей думал и о безумной череде дворцовых переворотов, предшествовавшей воцарению нынешней императрицы. У цесаревича была своя, пускай небольшая, но великолепно обученная армия. От Гатчины до Петербурга было сорок четыре версты, до почти не охраняемого Царского Села – всего двадцать четыре… Но цесаревич, похоже, ни о чем таком и не помышлял. На одном из обедов, когда беседа зашла о выпавших на их век беспорядках, он лишь поморщился:

— Хаос. Он привлекает весь мрак, что есть в нашем мире.

Это Алексей понимал отлично. Четкие правила, дисциплина и самообладание – вот что было его главным оружием против бесов. Все должно подчиняться чему-то, и когда превыше всего стоят правила, а не прихоти одуревших от власти и богатств сановников, – разве не величайшее это благо?

В Гатчине никого не награждали ни за что и никого не наказывали не по делу. Каждый был на своем месте, каждый знал свои обязанности, и вместе они крутились как шестеренки в отлаженном механизме.

Великий князь Павел оказался всем тем, что Алексей, сам того не подозревая, искал всю жизнь: справедливостью. Даже когда бранил солдат последними словами за ерундовые оплошности. Даже когда волчьими глазами смотрел на ведущую в Петербург дорогу и неслышно бормотал что-то себе под нос. Алексей смотрел на безупречные улицы, окутанные вечерними сумерками, но почти без черных тварей, и понимал: это правильно.

Он стоял в дневном карауле под иссиня-черным небом, когда ощутил что-то странное. Сперва списал на напряженную атмосферу, сгустившуюся в тот день над Гатчиной: цесаревич пребывал в особенно скверном расположении духа, и все едва ли не на цыпочках ходили, боясь грядущего грома.

Накануне покинула малый двор Нелидова. Алексей улавливал причину очень смутно, но испытал по этому поводу страшное облегчение. Вечная спутница великокняжеской четы нисколько не заботилась о своем привилегированном положении и с равной легкостью заводила разговор как с самим цесаревичем, так и с ничтожнейшим из слуг, причем и с тем, и с другим была равно приветлива и игрива. Алексей в ее присутствии откровенно робел – слишком острый язык и слишком прямой взгляд. Прежде из женщин только мать могла повергнуть его в трепет парой слов, но Нелидова делала это походя, забавы ради. Она всегда улыбалась ему из-за плеча цесаревича, когда сопровождала их с Марией Федоровной на прогулках, и каждый раз Алексей молился всем святым, чтобы никто не обратил на это внимания.

Несмотря на то, что Нелидова в первый же день заверила, что их с цесаревичем связывает лишь дружба, только одно могло объяснить напряжение, временами сгущавшееся между сдержанной великой княгиней и ее озорной фрейлиной.

И вот – отъезд.

Алексей столкнулся с Нелидовой в оружейной галерее второго этажа, когда она уже шагала к ожидавшей во дворе карете. Не удержавшись, украдкой бросил на нее прощальный взгляд через плечо. И – в желудок скатился ком ледяного огня – она тоже на него обернулась, только без всякого стеснения и ужимок. Всплеснула руками.

— А, Алексей Андреевич! Как жаль, что наше знакомство вышло таким коротким, правда?

От неожиданности он все слова растерял и даже не сразу сообразил развернуться – несколько секунд нелепейшим образом таращился на нее из-за плеча. Нелидову это жутко развеселило.