Книга Бес лести предан, страница 287 – Элиот Лилит

Никто не приглашал Германа поприсутствовать при разговоре императора с сыном, но тот все равно увязался следом.

— Как? – удивился император, проходя под зажигающимися окнами дворца. – И тебе нужно со мной поговорить?

— Да, ваше величество, – не смутился старик.

— Видите, Алексей Андреевич? – император иронически улыбнулся. – Всем от меня что-то нужно, кроме вас. За это я вас и люблю.

В любой другой день от таких слов, пускай и сказанных в шутку, Алексей бы расцвел, но сейчас его грызла тревога.

Александр даже не дождался, пока они зайдут в кабинет.

— Ваше величество! – выпалил он, отчаянно хромая за летящим по коридорам отцом. – Вы же не хотите всерьез заключить союз с этим… с этим…

Император глянул на него через плечо.

— Как быстро вас бросает от любезности к презрению! Десять минут назад вы благодарили первого консула за спасение вашей жизни.

Александр вспыхнул.

— Не знаю, зачем он это сделал, но сомневаюсь, что из человеколюбия.

— Так что же вы его не спросили? Я вот спросил.

Александр замер, но император продолжил идти, так что и ему с Алексеем пришлось не сбавлять шаг.

— И что он ответил?

— То, что я и ожидал. Искривление пространства на Изнанке нечаянно свело вас вместе, и он сделал то, что сделал бы на его месте любой достойный человек, – пришел на помощь. Как и сегодня.

— И вы ему верите?

— А вы полагаете, что шесть лет назад он уже обдумывал, как бы втереться мне в доверие?

— Ну не знаю, ваше величество, – буркнул Герман. – С Бонапартом я бы ни в чем не был уверен.

— Герман, твое мнение о первом консуле я понял с первого раза, необязательно повторять его еще десять.

Миновав часового, они, наконец, оказались в императорских покоях. Император отпер кабинет и прошел за стол. Алексей помог Александру опуститься в кресло и с облегчением выдохнул. Плечо ломило. Герман привалился к дверному косяку.

Перемена обстановки не сбила Александра с мысли. Он подался вперед.

— Почему вы ему верите? Он все это время был нашим врагом! Он…

— Прежде он служил революционному правительству, – перебил император. – Вы и ваши молодые приятели можете думать о французской революции что угодно, но лично я рад, что кто-то положил конец безумствам Директории. Пока у меня нет причин сомневаться в искренности первого консула. Я задал ему много вопросов и ни разу не поймал на лжи. Это мне следует спросить, в чем причина столь глубокой неприязни к человеку, спасшему наш город. Если вы, как и наш друг Герман, опираетесь лишь на предчувствия да опасения, я буду вынужден думать худшее.

Александр вздрогнул.

— Что – худшее?

Глаза императора были двумя кусками серого льда.

— Что обвинять всех вокруг во лжи склонны те, кто сами все время лгут.

Алексей сглотнул. Почему император вдруг так ополчился на своего наследника? Неужели только из-за того, что тот не смог до конца закрыть разлом?

— Зачем вы так говорите? – спросил Александр упавшим голосом. – Если я дал вам повод сомневаться в моей честности…

— Дали.

Алексей почувствовал, как кровь отливает от лица. Император пригвоздил цесаревича к месту стылым взглядом.

— Какие отношения у вас были с мадам Шевалье?

Секунду назад смертельно бледный, Александр залился краской.

— Ничего такого, что могло бы уронить тень на мою супругу, – выдавил он, опустив взгляд.