Книга Бес лести предан, страница 281 – Элиот Лилит

— Перед Богом мне раскаиваться не в чем. А перед королем – незачем, – голос чудом не задрожал. – Где принц Фридрих?

Он спрашивал это у каждого стражника, приносившего тюремные харчи, но ответа так и не добился.

— Да сдался же тебе твой принц! – король недовольно покачал головой. – А ведь когда-то ты был таким хорошим и верным гвардейцем… Кутил и пил, конечно, многовато, но кто не без греха? А тут заделался фанатиком, и было бы ради кого!

Он промолчал. Фридрих Вильгельм никогда не был и не будет тем, чем был его сын. Посвятив жизнь борьбе с демонами и людьми, он искорежил и свою душу, и свой царский огонь. Он не всегда был тем беспощадным тираном, которым стал в последние десять лет. Но, столько времени предаваясь войне и разрушению, король-солдат, которому когда-то он шел служить с благоговением, неизбежно разрушил себя. Осталась лишь оболочка, обуреваемая гневом на весь мир, низкими страстями и яростными вспышками огня, который горел слишком долго и слишком горячо. От мысли, что однажды такая судьба может постичь и принца, у него рвалось сердце.

«Может быть, короли не должны существовать. Но кто тогда защитит народ?»

— Чего вы хотите? – спросил он. – Если угодно меня казнить, так казните. Можете сопровождать меня до самого эшафота, если боитесь, что сбегу.

— Если бы я хотел просто тебя убить, то сделал бы это той ночью, – король нахмурился. – Скажи, Катте. Слышал ты когда-нибудь, чтобы один огонь сожрал другой?

Он вздрогнул. Старые легенды и домыслы, которые рассказывал учитель, нанятый для него в детстве отцом, всколыхнулись в памяти. Он столько лет гнал от себя эти мысли, и в то же время чувствовал, что некоторые догадки учителя были верны. Гершварц на службе у монарха самим своим существованием пробуждал в нем необъяснимый первобытный голод, утолить который не могло ничто. Ничто, кроме черного огня. Гершварцы и короли были неполны друг без друга, но и оказавшись рядом, не могли слиться воедино. Или просто не знали, как.

— Про гершварцев известно даже меньше, чем про демонов, – услышал он свой голос. – Я знаю не больше вашего.

— Я думал об этом так долго… – глаза короля затуманились безумием. – Зачем-то ведьм сжигали на кострах. Отчего-то даже в Древнем Риме правители сходили с ума к концу своего царствования. Во снах, где я делаю свое королевство великим, я сияю так, как не сиял никогда. И еще чаще мне снится, что я выпиваю по капле тебя. А ты – позволяешь мне.

Перекладина стула жестко впилась в спину.

— Вы хотите… – горло свело судорогой. – Вы хотите…

В улыбке короля не осталось ничего человеческого.

— Разумеется, хочу. Но, сдается мне, это процесс добровольный. Я пытался в ту ночь, но ты просто таял, как ледышка над костром. Душу Дьяволу продают по своей воле – может, и Дьявол должен продать свою душу сам?

«Да кто из нас еще Дьявол…»

Он сцепил зубы.

— Думаете, сможете меня заставить? Мне нет разницы, как умирать. Моя воля переживет тело.

— Гершварца можно пытать долго, – заметил король уже без улыбки.

— Гершварцы всю жизнь держат в узде демонов, подстрекающих выбрать легкий путь, – он оскалился: отчаянно, весело и зло. – Пытайте на здоровье.

Запрокинув голову, король расхохотался.

— Ну и дурак же ты, Катте! – выдохнул он, сотрясаясь грузным телом. – Думаешь, я тебя буду пытать?