Книга Бес лести предан, страница 221 – Элиот Лилит

— Никто не сомневается в благородстве ваших намерений, – хмуро отмахнулась Нелидова. – Вы неправы, только и всего.

Конечно, она досадовала – Алексей по пальцам мог пересчитать случаи, когда император отметал советы своей подруги, данные с таким жаром. Похоже, даже женские чары бессильны перед шармом этого обаятельного старика.

«Да он просто наловчился угадывать, когда следует возражать, а когда – во всем соглашаться, – Алексей и сам едва скрывал раздражение. – Нет тут никаких благородных намерений».

Сцепив зубы, он обогнал идущих впереди и зашагал в свои покои.

Если раньше Алексею казалось, что большую часть времени он проводит в разъездах, то теперь он знал это точно. Когда он был не в городе, все мысли вертелись вокруг разлома. Когда был – лучше не становилось: в Петербурге еженощно приходили кошмары об уродливой лобастой морде, пролезавшей сквозь ткань мироздания прямо на Дворцовую площадь.

Алексей не мог поверить, что император оставил город, пусть и ради переговоров с другими монархами. Неужели нельзя было договориться обо всем, оставаясь в столице? Франция никуда не денется, ну а Мальта… Да что такое эта Мальта?

Глупый вопрос. Его величество поклялся защищать интересы Ордена, и для него сдержать слово – превыше всего.

И сопровождать его величество в поездке могли кто угодно, от Куракина с Паленом до Кутайсова, только не Алексей. Его – оставили работать, как оставляют отлаженный механизм, зная, что тот не подведет. Глупо и жалко, но Алексей чувствовал себя брошенным. Прежде одиночество его не пугало, но никогда еще оно не ощущалось так остро. Будто невидимая цепь, вбитая в грудь, тянула и тянула, не давая покоя.

«Это неправильно, – думал Алексей, буравя глазами темный потолок. – Случись что, я слишком далеко, чтобы его защитить. Это просто неправильно».

Алексей до того устал от этих мыслей и гложущей тревоги, что когда ему подали записку от императрицы, приглашавшей присоединиться к ним за ужином, он воспринял это не как тягостную светскую обязанность, а как благословение.

Ужин подавали поздно. Строгим временным регламентом в отсутствие императора пренебрегали, да к тому же до этого на сцене дворцового театра выступала мадам Шевалье, которую, разумеется, тоже пригласили отужинать. Атмосфера за столом царила живее обычного – больше людей, свободнее разговоры. Несмотря на утверждения Александра о связи между мадам Шевалье и Кутайсовым, та не выглядела озабоченной долгим отсутствием сердечного друга и как ни в чем не бывало строила глазки то цесаревичу, то сидящему подле него князю Чарторыйскому. Последний встречал эти заигрывания с холодным любопытством, но Александр на все отвечал мягкими улыбками, и впервые Алексею показалось, что Елизавета Алексеевна раздосадована излишней любезностью супруга. Заметив Алексея, Александр ограничился коротким кивком – даже Мария Федоровна поприветствовала его ласковее. Впрочем, пора привыкнуть, что в обществе своих молодых друзей Александру не до него…

Нелидовой среди фрейлин сегодня не было, но она часто пропускала такие вечера, если требовала служба. Алексей устроился в дальнем конце стола, прислушиваясь к оживленной беседе мадам Шевалье и приятелей Александра.

— Так вы говорите, что видели его вживую? – с энтузиазмом выспрашивал граф Строганов.