Книга Бес лести предан, страница 188 – Элиот Лилит

— Какие у тебя светлые глаза, прямо как в Гатчине! Да тут и все почти как в Гатчине. Я видел деревни, таких ухоженных во всей стране не сыщешь. Как только успел?

— Я только начал. Еще работать и работать.

— Тебя отдыхать отправили, а ты все работаешь! Разве так можно?

— Я без дела чахну, – Алексей еще помнил, в каком мучительном безделии протекали отпуска в родительском доме. – Это не такая работа, как в Петербурге. Я теперь даже на живого человека похож, видите?

Было приятно смотреть в зеркало и видеть «живого человека». Да, сухого и угрюмого, но с серыми глазами, чистыми руками и здоровым цветом лица.

— Так тебе правда лучше? Ну слава богу, – теплое облегчение в голосе Александра растопило бы даже ледяное сердце. – Пойдем, покажешь мне дом.

— Там нечего еще показывать – все старое, новое только строится.

— Но там ведь когда-то сам Меншиков жил – разве не интересно? Может, тут где-нибудь несметные сокровища припрятаны!

— Сокровищ не находил, только несметные залежи паутины.

Было смешно смотреть, как Александр, выросший в Зимнем дворце, крутит головой, восхищенно разглядывая самые обыкновенные комнаты – пускай светлые и вычищенные до блеска, но явно неспособные составить конкуренцию сверкающим залам с резными колоннами и расписными потолками. Девятнадцать лет, а все еще такой ребенок…

В гостиную подали чай, но Александр куда больше заинтересовался лежащей на столике газетой.

— Значит, следишь за новостями?

— Немного, – дождавшись, пока гость усядется, Алексей тоже опустился в кресло. – О важных вещах в газетах все равно не пишут.

Александр глянул с веселым недоумением и потряс перед ним передовицей.

— То есть то, что Франция захватила Италию, по-твоему, не важно?

— Меня больше интересует Петербург.

Улыбка Александра померкла.

— В Петербурге все по-прежнему. Солдаты и горожане восхваляют отца, офицеры и старая знать сетуют, что при бабушке было лучше, ну а бесогоны работают.

— А с разломом что?

— Растет, но не так уж быстро. Не зря целый год бесов с улиц выкашиваем, – и он беззаботно отхлебнул из чашки.

Алексей не сдержал удивления:

— Вы будто о пустяке каком говорите.

— Конечно, не о пустяке. Но жизнь ведь продолжается. Нельзя жить одними мыслями о неизбежной кончине, так и до петли недалеко.

Алексей покачал головой с прежним недоумением. Что это – беспечность молодости или воспитание покойной императрицы?

— Я у тебя сегодня переночую, а завтра надо ехать. Отец до сих пор верит, что если заставить меня каждый день командовать разводами, из меня когда-нибудь выйдет путный полководец, – на миг в голос Александра просочилась горечь, но он мигом из нее выкарабкался. – Ты писал, что целый парк тут разбил. Покажешь?

Только под вечер, когда пришла пора расходиться по спальням, Алексей набрался храбрости спросить:

— Александр Павлович, вы… вы приехали для чего-то?

Александр удивленно обернулся.

— Разве мне нельзя навестить тебя просто так?

Так и не полюбил прямые ответы…

— Я знаю, что вы сильно заняты в столице. Не думаю, что его величество отпустил бы вас «просто так».

Александр пожал плечами.

— Ты сам уже догадался.

Алексей так и впился в него взглядом.

— Значит… Уже точно решено?

— Отец велел мне удостовериться, что ты в добром здравии. И если да… – Александр улыбнулся одними губами. – Ты рад?