Книга Бес лести предан, страница 154 – Элиот Лилит

— Ты… – Александр хватал ртом воздух, будто это его чуть не задушили собственным мундиром. – Ты безумный…

Алексей молча смотрел на него. Потом кое-как выдавил:

— Я разбил вам нос.

Александр, казалось, разрывается между желаниями дать ему пощечину и разрыдаться на груди. В конце концов – подхватил шпагу и вскочил на ноги.

— Вставай. Надо с этим покончить.

Александр не стал дожидаться, пока будет покончено со всеми бесами. Оставив Алексея отваживать тварей, подбиравшихся слишком близко, он подскочил к затихшему в минутной передышке разлому и вцепился в его края. Протяжное светозарное движение сцепило лоскуты разорванного воздуха. Холодно вспыхнув, разлом закрылся, отрезая обитателей Изнанки от человеческого мира.

Бесогоны взялись за остатки черного воинства, распевные молитвы зазвучали увереннее. И вот уже ничего не напоминало о побоище – ничего, кроме тел, похожих на ворох черно-белых тряпок.

Среди священников потерь почти не было, но скрепя сердце пришлось признать: они внесли свою лепту. Если бы еще подчинились воле императора и пришли на помощь не только тогда, когда беда постучалась в их двери…

Алексей поискал митрополита. Седовласый старец сумрачно оглядывал поле боя. Морщины на его лице казались такими глубокими, что походили на трещины в камне. Алексей зашагал к нему, и старец повернул усталое лицо.

— Ваше высокопреосвященство! – хриплые слова царапали горло. – Вы этого, верно, не помните, но когда я еще мальчишкой умирал здесь с голоду вместе с отцом, вы нам дали серебряный рубль.

Другие священники оборачивались. Кто-то крестился, заметив его вздутые черные вены и заплывшие тьмой глаза. Алексею было плевать.

— Я вам по сей день благодарен. Вы нам жизнь спасли. Кто другой, может, постыдился бы признать, что пришлось вымаливать подаяние, но мне стыдиться нечего. Я был бедным мальчишкой из захолустья, у меня ничего за душой не было, кроме диких надежд. Я…

Его скрутил приступ кашля – тяжелый, удушающий, рвущийся изо рта клочьями тьмы. Неужели перешел предел?

— Да что с ним? – пробормотал кто-то. – Проклятый он, что ли?

Сознание затуманилось, грозя уплыть совсем, но нет, нет, он должен сказать…

— Бесы! В нем бесы сидят!

Земля ушла из-под ног, но чья-то рука подхватила его. С неожиданной для старика силой митрополит удержал Алексея на ногах.

— Продолжайте, господин комендант, – прозвучал спокойный голос. – Вашего отца я помню, вы на него похожи.

— Я хотел сказать… – мысли разбегались, как перепуганные тараканы. – Я хотел сказать… Вы сами теперь видите, против чего мы сражаемся. И это только малая часть, это только начало, – он уставился митрополиту в глаза, цепляясь за его спокойствие, как за якорь. – Мой отец у вас милостыню просил, и я готов просить. Но не заставляйте просить вашего императора.

Новый приступ кашля съел следующие слова. Что-то едкое вспенилось на губах, едкое и черное. Рядом вскрикнули:

— Ваше высокопреосвященство, отойдите от него!

На периферии зрения блеснул медный таз. Уж не святой ли водой его хотят…

Холодная ладонь легла ему на затылок. Яркая белая вспышка испепелила колющую в груди боль. Алексей снова пошатнулся, но теперь уже эта рука не дала ему упасть.

— Извините его, ваше высокопреосвященство, – прозвучал мягкий голос Александра. – Мой друг очень устал.