Онлайн книга «Саат. Город боли и мостов»
|
Плохо дело. ☽ ✶ ☾ Плеснявка, как они её прозвали, на самом деле была плакальщицей. Чья-то мать при жизни, медсестра или санитарка, не вернувшаяся домой. Единственная из неживых обитателей Крепости, кто появлялся снаружи, за стенами, облюбовав колодец и заросли у ограды. Почему? Кто её знает. Может, любила небо – теперь не спросишь. Духи не разговаривали. Они передавали послания через знаки и образы, как немые. Ёршик говорил, что плеснявка страшная. Скрюченная и с гнилым ртом. Когти, как у птицы, и хребет выпирает. Её видел только он – прошлой весной, когда птичьи гнёзда облепили стены Крепости. За водой стали посылать Горчака, но тот приносил муть на дне ведра, пожимая плечами. Стали думать, не рыть ли новый колодец, и если рыть, то где. Сом ошибся: отнёс не тот якорь. Подумал, что если она показывается только Ёршику, стало быть, на сына похож. Но нет, фотографию десятилетнего мальчугана вернул обратно ветер. Потом был шторм: лёжа в кроватях, они слушали, как ярилась гроза, налетевшая с моря, а наутро Малой увидел на земле гнездо. Птенцы погибли. Взрослые ласточки улетели. Ёршик возьми да и отнеси то, что осталось, к колодцу. Договорился чудом, без слов. В тот день плеснявка пропала, а Сом запоздало вспомнил о броши. ☽ ✶ ☾ Он опускает крышку коробки. Если не здесь, то где? Это может значить только одно: в Сомовых вещах кто-то рылся. Переступал порог без разрешения. Нарушил кодекс. У каждого в Братстве есть права: право на голос и неприкосновенность имущества. Все смеялись, когда он записывал эти пункты. Конечно, мол, руки прочь от добытого честным трудом!.. Не все из членов Братства умели читать, и уж конечно под рукой не нашлось печати, чтобы заверить документ. Они просто позволили ему «маленькую дурь, как у всех», пообещав соблюдать кодекс, написанный от руки карандашом. Карп поклялся первым, плюнув на ладонь и протянув руку. «Фу!» – выдохнул Ёршик. Но тоже плюнул. За первым рукопожатием последовали другие, пока круг не замкнулся. Умбра плевать не стала, но по очереди обняла каждого. Ската – последним. «Ну всё, камрады, – весело заключил Карп, – мы с вами повязаны судьбою. Кодексом!.. Всё по-серьёзному. Отныне объявляю стул у окна моим». Никто не возражал. Стул развалился под Карпом на вторую неделю. Обещание не нарушали до сегодняшнего дня. Спорили из-за дележа добычи, и до драк доходило – обычное дело, – но чтобы втихую, не спросив… А ключ? Он ведь не снимал его с шеи. Всегда при себе. Створка хлопает о дверной косяк. Сом сбегает по лестнице во двор. — Где Малой? — Пошёл на берег, к коряге своей драгоценной. – Карп пожимает плечами. Горчак делает вид, что дремлет. Уха в котле дымится. – Сказал, надо сети проверить. Тайник у него там, дураку понятно. Сом кивает. Не дурак. ☽ ✶ ☾ У Верёвочного братства много схронов. Почти все они находятся за пределами Крепости, по ту сторону кованой ограды, где не рыщут чужаки. Место за протокой глухое, вдали от городских улиц и жандармов: даже от Латунного квартала, окоёма Внешнего круга, придётся долго шагать. Дорога до госпиталя, укрытая щебнем, за годы развалилась, просела в середине, ушла под воду змеиным брюхом. Надо знать тропу, чтобы не зайти в болото на радость трясине. Но пиявок ноги кормят; настырные они. За два года возвращались не раз: хотели поселиться в западном крыле, а когда не вышло – попытались договориться. Обмен предлагали. Тряпьё лежалое и рухлядь, которой везде полно. Уж на что не оскудеет Клиф, так это на доски и обрывки цепей: все подвесные мосты в городе сделаны из этого добра. |