Книга Саат. Город боли и мостов, страница 44 – Дарья Райнер

— Ты слышишь их?

Мужчина садится рядом. Эула осторожно, не мигая, поворачивает голову.

— Простите, мон?..

— Камни. Ты их слышишь?

Девочка кивает, разглядывая незнакомца. У него очень интересные черты лица: широкий нос и массивная челюсть, глубоко посаженные зелёные глаза и тонкие губы. Десяток блестящих колец в левом ухе. Голова обрита наголо. От пальцев и выше тянутся причудливые татуировки: цветные щупальца оплетают запястья. Эула с трудом отводит взгляд, чтобы не выдать себя.

— Именно так, мон. Они по-своему поют. Если желаете задать вопрос, я раскину для вас кодолы.

— Сколько историй ты готова поведать за серебряный хол?

Эула теряется, не сразу находя слова.

— Простите, мон, вы, наверное, не так поняли…

Он наклоняется к ней, почти касаясь лица. От неожиданности Эула втягивает голову в плечи.

— Разве? Ты развлекаешь почтенных граждан байками за несколько медяшек. По-моему, я понял верно.

В его голосе нет угрозы, и девочка позволяет себе свободно вздохнуть. По крайней мере, её не ведут к жандармам. Наоборот, предлагают сумму недельной выручки. Ну, раскрыли секрет, ничего не поделать. Рано или поздно это должно было случиться. На каждого хитреца найдётся тот, кто хитрее. Главное – не продешевить. И не сказать «одну», это будет нечестно.

— Три, – отвечает Эула, справившись с волнением. – Я расскажу вам три истории: весёлую, грустную и вечную. Если вы никуда не спешите.

Незнакомец возвращает прежнюю дистанцию.

— У меня есть время.

— Хорошо. Если понравятся все три – заплатите втрое больше. – На миг она поражается собственной наглости, но вызов брошен.

— Как тебя зовут?

— Эулалия, мон.

— «Та, что складно говорит». Ты родом из Ласеры?

— Возможно, оттуда моя мать. Я родилась в Клифе.

Городе-на-крови.

Её часто принимают за чужестранку из-за оливковой кожи и вьющихся волос, но для Эулы все люди одинаковы, несмотря на то, как они выглядят и во что одеваются.

— Какую историю хотите услышать первой? Весёлую или грустную?

— Грустную.

— Хорошо. Но предупреждаю: она разобьёт вам сердце.

Незнакомец зачерпывает горсть воды из фонтана: капли стекают вниз, рисуя дорожки на белом мраморе. Эула вновь удивляется странной встрече. Недолго, правда.

Она знает, с чего начать.

✶ ✶ ✶

2 день Заката, 299 г. от ВП

Остров Ржавых Цепей, Ярмарочная площадь

Умбра сидит на бортике фонтана. Щурится, глядя на струи воды; на щеке остаются брызги. Правый рукав насквозь мокрый.

— Ну что, сказка или песня? – Подруга шелестит камешками, готовая раскинуть кодолы по первой просьбе. Шутки ради, конечно.

Все предсказания Эула сочиняет на ходу. Язык у неё подвешен так же хорошо, как у Карпа, а фантазии и того больше. Среди девочек «Бирюзовой лилии» она неприкасаемая из-за своего уродства. Но по правде – у неё красивые глаза. Умбра знает. Она любит смотреть в молочно-белые радужки. Любит осторожно касаться щеки названой сестры: старые шрамы не болят. Эула говорит, ей просто щекотно.

— Давай сказку. Про городской Совет и нутряков. Что будет дальше? После Латунки?

Подруга кривит рот.

— Не могла чего повеселее придумать? Ну ладно. Будет тебе сказка про белого ягнёнка, которого закололи к празднику Жнивья… Говорят, судью Гэлина нашли в его доме, между полуночью и первым набатом. В луже собственной крови. Без сердца. Думают, орудовал кто-то знающий. Хирург. Не просто грабитель, ведь из кабинета ничего не пропало, а приезжий врач. Тот самый. – Она понижает голос до шёпота.