Книга Среди змеев, страница 114 – Марк Дж. Грегсон

Члены команды обступают нас, кричат, просят остановиться. Но я делаю жест, веля им разойтись, ведь мне нужно место, а не лишние жертвы.

Каждый раз, нанося удар, я увещеваю Громилу, но он не слушает и наконец достает меня: удар под дых, потом захват. Сдавливает мне ребра, словно чертов питон, не давая дышать.

Я не могу шевельнуться. Кажется, что глаза сейчас вылезут из орбит.

Но я не дам Громиле захватить корабль.

Поэтому вскидываю трость над головой, перехватив ее обеими руками, и обрушиваю удар на лоб Громилы. Один раз. Другой. После третьего мы оба валимся на палубу. Ударившись плечом, я откатываюсь в сторону.

Громила же, грузно упав, остается лежать. Из носа у него течет кровь.

Тут уже к нам кидается вся команда. Арика проверяет пульс у Громилы. Брайс и Родерик помогают мне встать, а я таращусь на нашего стратега, чувствуя себя сломленным и разбитым. В груди у меня пустота, как в выеденном яйце. Хочется кричать на Громилу – за то, что вынудил драться с ним, тогда как наш остров вот-вот рухнет с небес. И на весь мир – за то, что Холмстэда скоро не станет.

— Он жив, – сообщает Арика.

Мы приковываем Громилу цепями к турели, а потом, когда Есения подводит нас к острову, сбрасываем трап на доски ближайшего пирса. К нам на палубу поднимаются беженцы-высотники, и это – кто бы мог подумать – сплошь лотчеры. Люди вроде Нейтана и Клариссы из Хэддоков. Те, кто никогда не ответит добром на добро. Вот только наше отступление и задержка из-за Громилы не дали достичь портов Низины у основания острова.

И все же надо спасти всех, кого сможем, а этот высотный порт оказался ближе других.

Я сокрушенно оглядываю остров. До Макгилла не добраться. Нам не спасти этого доброго, бескорыстного человека.

Мест на палубе не остается.

Громила приходит в чувство и начинает взглядом рыскать по толпе.

— Где моя семья? Элис, где мои родные? – Он силится разорвать цепи, так что под кожей вздуваются вены. – Летим в другой порт. – Он, задыхаясь, оборачивается ко мне. – Прошу тебя. Мои родные…

От его слов у меня сердце обливается кровью, однако гигатавн уже глубоко забурился в основание острова. Остаются считаные минуты до того, как Холмстэд падет. Времени нет.

— Отчаливаем, – говорю я Есении.

— Конрад! – чуть не плача, умоляет Громила. – ПРОШУ ТЕБЯ.

— Мне жаль, Громила. Родерик…

Громила издает вопль. Багровеет. Плача, зовет своих близких по именам: Бугай, Валун, Кефалия, мать, отец… Мы отходим от острова, и он срывается на визг. Атвуды не просят. Они гордые, и за это качество я всегда уважал их. Но сейчас, пока мы уходим в открытое небо, вместе с другими отступающими кораблями, Громила умоляет вернуться.

Нет, слишком поздно. В этот миг, под эхо многоголосого крика, Холмстэд падает.

Точно валун, канувший в воду, гигантский остров проваливается в кислотные облака. Поднимает фонтан черных клубо́в. Я, застыв, смотрю, как последним скрывается горный пик, а с ним – и поместье Урвинов.

Облака вспениваются, и вот наконец в черных волнах пропадают последние огоньки острова. Корабли вокруг нас спешат уклониться от бьющих вверх кислотных всплесков.

Спустя мгновение после того, как чернота поглощает мой дом, небо вздрагивает – это Холмстэд сталкивается с Нижним миром.

Я опускаюсь на колени.