Книга Хроники Дердейна. Трилогия, страница 123 – Джек Холбрук Вэнс

Какие мысли блуждали под обширным лбом, достойным поэта? Что двигало маленькими руками, некогда цепко сжимавшими бразды правления? Этцвейн, и так уже не в лучшем настроении, не вынес загадочного молчания, вынул газету и положил ее на столик перед Саджарано. Тот отложил безделушку и стал читать, потом поднял глаза на Этцвейна:

— События происходят. История идет своим чередом.

Этцвейн указал на объявление в коричнево-желтой рамке:

— Что вы об этом думаете?

— Трагедия.

— Вы признаете, что рогушкои – враги Шанта?

— На это мне нечего возразить.

— Как бы вы с ними обошлись, будь власть снова в ваших руках?

Саджарано начал было говорить, но осекся и опустил взгляд на радужный многогранник:

— Последствия любых действий теряются в сумраке вероятностей.

Этцвейн решил, что Саджарано, по-видимому, действительно рехнулся – почти наверняка:

— Как вы стали Человеком Без Лица?

— Отец уступил мне власть, когда состарился. – Посмотрев в небо, Саджарано печально улыбнулся воспоминанию. – Нетипичный случай прямого престолонаследия. Как правило, все не так просто.

— Кому вы собирались завещать полномочия?

Улыбка исчезла с лица Саджарано, он сосредоточенно нахмурился:

— Когда-то я отдавал предпочтение Арнольду Чаму, человеку высокого происхождения, развитого интеллекта и безупречной честности. Но со временем я передумал. Аноме должен быть хитер и беспощаден, для него совесть – непозволительная роскошь. – Пальцы Саджарано конвульсивно дернулись. – Страшные вещи мне приходилось делать, чудовищные! В Хавиоске спугнуть священных птиц равносильно смерти. В Фордуме ученик резчика по нефриту должен умереть, если в его экзаменационной работе появится трещина. Арнольд Чам, человек разумный, не мог бы заставить себя применять нелепые, бессмысленно жестокие законы. Есть более подходящий кандидат – Аун Шаррах, главный дискриминатор. Он холоден, проницателен, умеет подавлять сомнения и сожаления… Но я отверг кандидатуру Шарраха – мне не нравится его стиль – и остановил выбор на Гарстанге. Гарстанг мертв. Теперь все это не имеет значения…

Подумав, Этцвейн снова задал вопрос:

— Известно ли Шарраху, что вы рассматривали его кандидатуру?

Приподняв игрушку со стола, Саджарано пожал плечами:

— Аун Шаррах – лучший специалист по расследованию преступлений. Разумеется, он догадлив, умеет собирать информацию и делать выводы. От главного дискриминатора трудно скрыть источник власти – располагая всеми данными, личность и намерения Аноме можно установить методами исключения и корреляции событий.

Этцвейн отправился в помещение радиостанции, выключил фильтр речевой связи, чтобы его голос не напоминал голос Аноме, и вызвал Ауна Шарраха:

— Говорит Гастель Этцвейн. Я посоветовался с Аноме. Он приказал мне и вам объехать кантоны Шанта в качестве его полномочных представителей. Вам поручено посетить кантоны к востоку от Джардина и к северу от Дебрей, в том числе Шкорий, Лор-Асфен, кантон Ведьминой горы и Утренний берег. На мою долю приходятся западные и южные кантоны. Мы обязаны ускорить мобилизацию и обучение рекрутов, по мере необходимости прибегая к принуждению. У вас, наверное, есть вопросы?

После короткого молчания Шаррах спросил:

— Вы упомянули о принуждении. Какими средствами принуждения я могу пользоваться?