Книга Ирина Орковна, страница 61 – Вера Платонова

У Марьи от счастья сперло дыхание в зобу: Плюшевый доставал с заднего сиденья автомобиля огромную коробку с телевизором! Потом стукнул себя лапой по лбу и взял еще букет хризантем с переднего.

— Вот ваш приз!

Он сунул ей огромную коробку, сверху плюхнул букет цветов, обнял лапой и сказал:

— Обязательное условие получения приза — фотоотчет! А это пока положите рядышком, — он показал на папку.

У Марьи все добро не помещалось в руках, но класть ценную папку на бордюр она не стала и зажала ее между коленями. Затем обхватила свой новый необъятный телевизор, кое-как цветы и широко улыбнулась в камеру смартфона.

— Ой, — вдруг вскрикнул Плюшевый, споткнувшись и заваливаясь на Марью, — Осторожно, телевизор, ловите его, он хрупкий!

Марья попыталась удержать падающий телек, переступая ногами, чудом уравновесилась вместе с коробкой, и возмущенно выругалась, когда кто-то из прохожих пнул ее под зад.

— Уроды завистливые! — заорала она, не выпуская телек из рук.

Щелк!

— Отличное фото! — выкрикнул Пёс. — Поздравляю еще раз! И прощаюсь с вами! До свидания! Гарантийный талон в коробке!

На ходу снимая огромную плюшевую голову, он сел в свой автомобиль и уехал.

Чуть отойдя от эйфории, Марья ощутила подозрительную свободу в ногах. Папки не было! Она оглядела брусчатку у своих ног: пусто. Сердце ухнуло в яму. В толпе она разглядела красно-рыжую Иркину голову. Племянница, легко лавирующая в толпе прохожих, помахала над головой красной папкой с документами и заскочила в серебристое авто. Водитель дал по газам.

— Куда⁈ — закричала Марья, подаваясь в сторону Ирки, — Люди добрые, это что же делается, посреди белого дня… — она умолкла, завидев, как ее телевизор под шумок утаскивает тот самый ушлый мужик в спортивном трико. — Ээээй! Моё! Куда попёр? Держите вора!

— Этой мой телек, народ! — нагло врал мужик любопытным прохожим.

— Я его честно выиграла! — заорала Марья.

— Ничего не знаю! — мужик продолжал тянуть коробку на себя.

— Моё, я сказала! — Марья двинула мужику кулаком в переносицу, и он сдулся, бросив коробку.

Марья ключами разорвала скотч и вытащила пенопласт из коробки, бросив прямо под ноги, а затем издала дикий вопль. Внутри коробки лежала пара стоптанных кроссовок, комки бумаги, фантики от конфет и другой мусор. Марья села посреди всей этой свалки и завыла в голос.

Витька не просто сидел дома, он нес службу. Мать велела никому не открывать, кроме нее. А обычно к ним никто и не приходил, поэтому служба была не из тяжелых. Он сел за стол и стал гасить орков в игре на ноуте, неистово кликая мышкой:

— Сдохни тварь, великий нагибатор пришел! О, дааа! Кто тут папочка? Яяяя!

Коротко дзынькнул звонок. Витька испугался и замер на стуле, стараясь не издавать ни звука.

Звонок дзынькнул снова.

Крупный Витька на цыпочках подошел к двери и аккуратно посмотрел в глазок. За дверью никого не было, но посреди площадки, у лестничного пролета, стояло две коробки с пиццей, перевязанные веревочкой.

Витька сглотнул слюну.

«Поди оплачено уже. Курьер принес и свалил! Ошибся квартирой, вот это фарт!», — подумал он. И продолжил вести наблюдение за объектом. Никто из соседей не выходил забрать пиццу. Витька щелкнул замком и приоткрыл дверь. В нос ударил сводящий с ума аромат колбасы и томатного соуса. Он вышел на полшага из квартиры и с опаской огляделся. По лестнице сверху кто-то шагал, времени было мало. Быть может, это как раз за ней родимой идут. За его пиццонькой.