Книга Год Горгиппии, страница 185 – Софа Вернер

Я провинилась, потому что не послужила алтарю достаточно долго, но обратилась к Триаде в одиночку ночью. Да и к тому же испугалась вспыхнувших в темноте глаз своей покровительницы, упала и разбила красивейший цветочный венок, поставленный тут потомком бога моря. Распорядительница храма поймала меня и отчитала, как маленькую девочку, и потому теперь у меня от жажды сохнет язык.

На стороне левых трибун льётся пресный непересыхающий водопад – дар Ираида, – и около него аварские мужчины умывают бороды, а женщины смачивают тёмные одежды. В эти времена оборота жара всегда становится терпимее, а почва разрождается небывалыми урожаями, оттого мы и стараемся успеть провести Игры, пока Боги благоволят. Я нетерпеливо постукиваю сандалией по мрамору, сцепив руки за спиной. Чей-то ребёнок, отбившись от других гостей, вертит мою косу, которая достаёт ему до носа, в руках и всё приговаривает, что мои волосы выглядят как «огонёк-огонёк».

Моя колхидско-скифская натура полукровки раздражает настоятельницу храма – про меня она всегда говорит, что я дитя дружбы народов, не изменяющее ни одной плохой их привычке. Знала бы она, что моя любимая бабушка – синдка, совсем бы разозлилась.

— Пожалуйста, проследуйте же к главной нашей ценности, – я указываю вперёд, к самому мысу стадиона, где и стоит величайшая в Союзе скульптура.

Все приезжают поглазеть именно на неё и прикупить пару-тройку рельефов, чтобы увезти и показать дома. Признаться, я и сама, когда прибыла учиться в Институт, потратила все карманные монетки от родителей на то, чтобы ходить к статуе и любоваться ею. Так однажды богиня земли Шамсия сжалилась надо мной, и я стала её жрицей. В храме я служу лишь в свободные дни, а так учусь в Институте имени Атхенайи и Парфелиуса на факультете лженауки, направление возделывания и выращивания съедобных культур. Нам часто рассказывают, что до дара Шамсии вся почва была сухой и плодоносили лишь дикий виноград и пресные бобы. Раскол в скифских пустошах даровал нам вход в схрон съестных семян. Не все припасы предков уцелели, но теперь сады у нас повсюду, где можно возвести купол.

— Эта скульптурная композиция вылеплена безымянным гением по образу и подобию только-только победивших на Олимпийских играх атлетов. Смесь не имеет повтора, материал – неизвестная нам порода. Однако именно благодаря ей скульптору удалось изобразить богов как живых.

Гости охают и восхищённо вздыхают. Каждая жилка, капелька крови на ноге, ремешок подмены ноги, слёзы в глазах… Всё застыло навечно. Я выдерживаю немного, прежде чем спросить:

— Рассказать вам историю, дорогие гости?

Сама на скульптуру не смотрю, иначе застряну тут. Но она прочно приковывает к себе взгляды посетителей. Триада послана нам богинями и богом, чтобы мы смогли созерцать их и узнать в лицо спасителей, если те спустятся из чертогов. Со времён моих прапрародителей в сердцах каждого жителя живёт надежда увидеть Ираида, Ксанфу и Шамсию хоть раз.

— Да, жрица, будь так добра, – приятная женщина кивает на детей. – Для них это будет впервые.

Легенда о Триаде совсем не старая – она досталась нам из уст родителей, а тем – из уст их родителей, и дальше, и дальше. Всего сто оборотов назад умерли последние свидетели тех самых первых Олимпийских игр.