Книга Год Горгиппии, страница 179 – Софа Вернер

Я не чувствую никакого ощутимого прикосновения или давления. Обращаюсь вся в слух. Лазарь продолжает лязгать ремешками, шуршит хитоном, вынуждает ткань струиться по своей задумке.

— Никому не будет больно. Яд не даст вам ничего почувствовать, я этого не хочу.

— Лазарь, объясни же, в чём твой замысел? – слабо шепчет Ксанфа. Моё сердце сжимается от жалости.

— Вы неблагодарны, – грустно отзывается он и оставляет меня, оценивающе похлопав перед этим по плечам и ногам. – И не способны меня понять. Но я делаю всё для вас, делаю как лучше.

Нужно, чтобы проснулся Ираид. Если нам не решить это силой, то нужны его ум и его понимание Лазаря. Может, он сумеет переубедить старого друга держать нас в плену полого камня привязанными нитками к стальным прутьям?

Я громко кричу имя Ираида в надежде, что внутри сознания, накрепко пропитанного ядом, он ещё борется со сном. Ксанфа вторит мне, но Лазаря наш вой не трогает. Что-то беспокоит его сильнее, чем то, что к нам могут прийти на помощь стражники или другие ученики. Институт сжимается вокруг меня ловушкой на мелкого пушного зверька.

Если бы были силы, я бы расшатала и сломала все старания Лазаря, но он будто давно предусмотрел мою бойкость и заранее позаботился о том, чтобы я застыла красиво, не дёргалась и позировала ему. Лазарь был недоволен мной ещё тогда, в мастерской со своими учениками, – я не вовремя двинула ногой, отказываясь от неудобной позы. Я бы ни за что не согласилась стоять так с луком на протяжении его бесконечных стараний вылепить что-то по моему подобию.

ИРАИД

Во сне

Волны лижут пальцы ног, и море бирюзово-голубое, солнце играется отблесками в прозрачной воде, шипучий гребешок щекочет меня мелким песком. Здесь я здоров и Богов нет. Мир переполнен добротой и удовольствием. Я намереваюсь покататься на доске, но на сей раз встану на неё и поймаю поток. Никто не тронет меня, не смутит и не обвинит в том, что я жалок. На всякий случай оборачиваюсь, чтобы убедиться – я один.

Брошенность меня не пугает. Но нарастающий шум волн мешает сосредоточиться. Вода разбивается о меня, как о каменную скалу в Колхиде. Сплошь колкое ощущение на голой коже. Каждый хлёсткий удар оказывается громче предыдущего, и теперь волны напоминают нарастающие крики. Море словно зовёт меня, притом делает это настойчивее с очередным всплеском.

Поддаваясь зову, я вхожу в воду уверенно, придерживая привязанную к себе доску на плаву. Чистая вода омывает меня, пахнет солью и сухостью солнца. Кто-то кусачий разбегается по дну от моего шага. Берег живой и обитаемый; значит, я не совсем одинок? Ложусь на доску, чтобы проплыть немного вглубь. Вода затекает в уши и ненадолго глушит зов, но после бурлит в нём с новой силой.

Я встаю на доску, не осторожничая. Никогда ещё не ощущал себя настолько хорошо, как в доброжелательном море на двух ногах. Понемногу, но мне приходится вспомнить, что это – последствие Тьмы. Я отдался Ей, и Она мне подарила в ответ счастье и спокойствие.

Тьма всегда была рядом с нами. Через закрытые веки всегда пробивается солнце, но если плотнее приложить к лицу ладони – Тьма всегда обнимала, стоило Ей позволить. Я встречаю Её и под водой, когда ныряю, или когда падаю, или когда…

Грудь полна воды – я откашливаюсь, когда Тьма меня отпускает. Она милостива, даже позволяет мне распахнуть глаза и в спазме дёрнуться вперёд. Шум волн заменяет женский вопль – кто-то стенает моё имя.