Книга Год Горгиппии, страница 158 – Софа Вернер

— И ради чего? – Лазарь тоже меняется, и его тон становится более вкрадчивым.

— Чтобы Она пропустила всех, чтобы сохранить им жизнь, – рассказываю по ходу, пока ощупываю тело на самые нечувствительные места. Я решаю вспороть старый шрам – укус степной собаки. Как только я это делаю, кровь с моего бедра бежит струйкой вниз, к покрову жадной до моей боли Богини.

КОМАНДА ИРАИДА

Ксанфа машет Медине с победной стороны, приманивая её к краю, как перепуганную кошку. Я вижу нежность на её лице и участливость, не искажённую страхом. Но Медина всё равно поддаётся истерике и хоть не падает – но плачет и стоит на первой трети пути, не способная себя пересилить. Тогда Ксанфа проявляет к ней милость и взывает к Отцу и всеобщей Матери, прося пожалеть Медину и засчитать ей поражение без падения. Неясно, исполняют Боги желание Ксанфы или не способны выдержать жалкий проигрыш юной девушки, почти ребёнка; но мост твердеет на наших глазах и обретает опору по бокам. Медина быстро бежит на противоположный край. После неё мост вновь обмякает, опасливо покачиваясь на ветру.

Так мы узнаём, что Боги милостивы и щедры к своим избранникам. Союз не сдерживает восторженного рокота.

— Попроси того же! – я кричу вслед Атхенайе, которая берёт в руки вспомогательный шест. – Сдайся, если будет тяжело!

Я понимаю, что мои советы скорее вредят, чем поддерживают её, но мост ощущается путём к потере Найи – по крайней мере потере прежней её, – и я не могу позволить ей так со мной поступить. Она так ценна мне и дорога, моя ближайшая подруга… Я так много говорил, но ничего толком не успел ей сказать.

Она делает первый шаг, отказываясь от перерыва на проверку себя и вновь обмякших верёвок. Атхенайя – удивительная женщина, величественная, как колонна, удерживающая на своих плечах больше, чем способны унести все мы. Если бы она тянула кусок мрамора на себе вверх – она бы дотянула. Но это ужасное испытание…

У неё с Землёй личные счёты, я знаю. Атхенайя складывала собственные алтари в Её честь, надеясь, что так сможет задобрить и получить благословение. Широкие бёдра принесли бы много детей в наш мир; вот для чего они созданы – не для баланса.

Первые шаги даются ей тяжело, и она не слушается моих наставлений – бегло смотрит вниз, пугается, шагает ещё раз и страшится только сильнее. Я знаю, что сорвётся, но не понимаю, как мне её остановить.

Из горестных криков меня вырывает Шама. Она дёргает меня за плечи, а после обнимает лицо – очень странно и близко подбираясь ко мне, – но молчит, ничего не говорит. Я понимаю, что она посланница своей Богини и спасает меня от зрелища, которого я не выдержу, но которого жаждет толпа.

— Кто-то должен сорваться, – шепчет она мне почти в бреду, – но Боги её пощадят. Нужно всего лишь им подыграть, хорошо?

Что-то происходит за нами, и люди кричат, хлопают в ладоши и топают. Я закрываю глаза, и дурные мои слёзы, драгоценная влага, катятся под уверенные пальцы Шамы. Мне нужно взять себя в руки, но пока что я отдаюсь во власть ученицы, обмякая в её руках. Хорошо, что Шама сильная. Ещё бы она не была.

— За что они так с нами?

— Мы победим, – обещает Шамсия. – Мы сильнее и моложе Богов. Мы победим Их.

КОМАНДА ШАМСИИ

Мне дорого обойдётся заговор против Богов, но я дойду до конца. Земля спрятала от нас Атхенайю, чтобы мы верили в её гибель, но пока нечего класть в погребальный костёр – её жизнь ещё с нами. Всё это лишь игра. Предположу, что Олимпийская.