Книга Академия Арканов, страница 207 – Элис Кова

— Потанцуй со мной. – Его просьба настолько неожиданная, что заглушает все эмоции и бурлящую во мне неуверенность.

Кислота прекращает подниматься.

— Что?

— Ты же умеешь танцевать? – В его голосе звучит легкое сомнение, и все же он протягивает мне руку.

Я усмехаюсь и беру ее.

— В клубе мы танцевали почти каждый вечер.

Кэйлис кружит меня на месте, и мир вращается вместе со мной. Это простой танец в четыре шага. Первый, которому учится каждый ребенок, но Кэйлис дополняет свою партию некоторыми движениями, и танец становится уже не таким простым и скучным. Но его хватает, чтобы я перестала думать о нарастающей боли и обратила внимание только на принца.

— Ты меня очень расстраиваешь, знаешь? – говорю я, когда он скользит ладонью по моей пояснице.

— И чем на этот раз? – Его движения безупречны.

— Тем, что ты слишком хорош во всем.

— Не во всем. – Он по-прежнему улыбается, но теперь улыбка выглядит печальной.

— Назови хоть что-нибудь, чего ты не умеешь.

— Заставлять людей доверять мне. – Слова звучат так горько, как будто давно давят на него. – Нет, заслуживать их доверие.

— Кэйлис, я буквально только что прошла за тобой сквозь огонь. Еще пять месяцев назад я была готова перерезать тебе горло… Я бы сказала, у тебя не так уж плохо получается завоевывать доверие, как ты думаешь.

Он кружит меня и притягивает ближе к себе. Затем касается губами моего уха.

— Я мечтал потанцевать с тобой со дня испытания перед Чашей. И еще больше с тех пор, как увидел его во плоти на приеме.

— Ты не кажешься мне ревнивцем, – говорю я.

Он выпрямляется.

— Обычно нет. Но ты… ты всегда была… другой.

— Почему? – спрашиваю я, но не просто для поддержания разговора. Я действительно хочу знать.

— Потому что… – Уголки его рта приподнимаются в легкой улыбке. – Это ты.

— И что это должно значить? – смеюсь я.

— Каждый раз, когда вижу тебя, я понимаю, каким мог бы быть мир.

Дверь напротив без предупреждения загорается, и запах кислоты полностью растворяется. Ботинки и брюки внезапно становятся сухими, а ткань затягивается, как будто ее ничто не прожигало. Какая бы магия здесь ни действовала, она чрезвычайно могущественна.

Пока мы идем по тоннелю в следующую комнату, я фантазирую, что может находиться в тайной мастерской Шута. Конечно, если она реальна – но, наверное, так и есть, учитывая все препятствия. А что еще Шут бы защищал изо всех сил? Что там за особые чернила, которыми мне предстоит нарисовать копии?

В следующей комнате мои удивление и радость улетучиваются так же, как кислота из предыдущей. По полу разбросаны скелеты. Большинство из них лежали здесь так долго, что их поглотила почва. Но некоторые выглядят начищенными, как мытая посуда. Все это, несомненно, люди.

С того момента, как впервые ступила в это место, попала под разящий луч света и увидела осколок кости, я знала, что здесь погибали люди. Но между тем, чтобы понимать и видеть своими глазами, – большая разница. Это не обломки костей, которые едва ли крупнее пылинок. Не груды пепла. И не кислота, как в третьей комнате, которая наверняка полностью разъедает своих жертв. Здесь лежат останки людей, оставленных гнить. Жестокость этих комнат поражает.

— Они… настоящие?

— Да. – Его тон серьезен.

— И ты просто оставляешь их здесь? – Я перевожу взгляд с него на комнату скелетов. – У тебя что, совсем нет уважения к мертвым? – Кэйлис мало что мог сделать с останками в первых трех комнатах, но тут-то можно хоть что-нибудь предпринять.