Книга Академия Арканов, страница 10 – Элис Кова

Худший мой страх воплощается в жизнь. Ублюдок знал, что я сбегу. Не удивлюсь, если он хотел убить меня в первый же день суда, а в Халазар бросил гнить просто потому, что мог. Все-таки Арина не ошибалась на его счет.

«Моя жизнь для него лишь игра», – проносится мысль, прежде чем меня сражает вспышка магии. Тело начинает биться в агонии, все мышцы сводит судорогой, на голову обрушивается волна, и весь мир погружается во тьму.

Мне не дают очнуться. Только сознание начинает возвращаться ко мне, как кто-то вновь отгоняет его, заливая мне в глотку какую-то жидкость и насылая на тело какую-то магию. В комнату просачиваются лучи света, и когда я приподнимаю потрескавшиеся, иссохшие веки, нежные пальцы осторожно опускают их. Голоса то приближаются, то отдаляются, но я не узнаю ни одного из них.

Стоит разуму наконец проясниться, я резко просыпаюсь, пытаясь ухватиться за него, пока оно вновь не ускользнуло от меня. Пока они – кем бы эти «они» ни были – снова его не отняли.

— Тише, тише, – успокаивает меня пожилая женщина. – Ты через многое прошла. Отдохни.

В подобных комнатах я никогда раньше не бывала. Мне бы запомнилось что-то такое… до омерзения вычурное.

Вся мебель и картинные рамы отделаны серебром. У каждой стены высится по десять колонн из черного мрамора. Здесь есть два сидячих места: одно у изножья кровати, на которой я лежу, а второе у камина вдали, настолько большого, что в нем можно зажарить целого медведя. Свечи в канделябрах заливают мягким светом поразительно темное пространство. Только благодаря им видны все чудаковатые и диковинные предметы, которые экстравагантным образом украшают стены, и не будь комната такой просторной, то у меня возникла бы клаустрофобия. Однако здесь столько свободного места, столько всяких диковинок, что мне кажется, будто я оказалась… в музее. Холодном. Гораздо более стерильном, чем положено быть спальне.

По крайней мере, я думаю, что это спальня, несмотря на ее размеры. Я утопаю на кровати с балдахином величиной с маленькую комнату. Она выполнена из черного камня и окружена тяжелыми занавесками. Шелковые простыни укрывает бескрайний океан стеганого бархата с островками меха у моих ног.

— Во имя четырех мастей, где я? – спрашиваю я, свирепо глядя на женщину и уповая на то, чтобы под рукой оказалось оружие. К несчастью, его нет. Исчезли даже тюремные лохмотья. Меня переодели, – надеюсь, именно она, – в шифоновую ночную рубашку.

— В Академии Арканов, – не колеблясь, отвечает женщина, хотя я в некоторой степени ожидала, что она скромно промолчит. – Я Рейвина, горничная его высочества.

Горничная? Не лакей? Как странно… Но сейчас меня не заботит неортодоксальный подход принца к найму прислуги.

— Почему я в академии? – За окнами, задернутыми, разумеется, тяжелыми бархатными шторами, где-то вдали, по другую сторону устья реки Фарлум, сверкает Эклипс-Сити. На том месте, где река впадает в море, возведена внушительная стена. Она служит также мостом, соединяющим город и академию, и помогает королевской семье контролировать все поставки в королевство и за его пределы.

— Полагаю, принц вам обо всем расскажет. – Она перекладывает ответственность на Кэйлиса? Или сама не знает, почему я здесь? Правда будто бы кроется за ее теплой улыбкой, обрамленными морщинами глазами и тонкими седыми волосами. Рейвина отдаленно напоминает Бристару, хотя она старше матроны клуба Обреченных звездами. – К слову, он захочет узнать, что вы очнулись. Прошу меня извинить, – произносит она так, словно у меня есть право прощать здесь хоть кого-то.