Книга Законы рода. Книги 1–4, страница 298 – Андрей Мельник

— Тише, спокойно… Я понимаю, произошла ошибка, все на нервах… Просто слушай меня, и всё будет хорошо.

Кен кивнул, и я продолжил:

— Давай, повторяй за мной: присаживайся, руку вперёд вытягивай… Во-о-о-от та-а-а-ак. Да! Теперь медленно отпусти шоколадку. Умница. Теперь поднимись и толкни её…

Я осёкся: стоило шоколадке оказаться на земле, и Фома во мгновение ока умыкнул её, громко ругаясь в свойственной ему манере, закинул к себе на полку, погрозил кулаком Кену и захлопнул дверь шкафа.

— Фу-ух… Запомни, Кен. Если ешь шоколад, делишься с Фомой, хомяком этим ненасытным. Если он ест шоколад, не отбирай. Это может стоить тебе жизни…

— Да убери этот танк хитиновый, и ничего мне хомяк не сделает! Шишками закидает или как сейчас… Кстати! Что это было?

— Ну, знаешь… В моих планах научить его бросаться гранатами, так что враждовать с ним я точно не советую… Пунктик у него на эту тему шоколадную…

— Хорошо хоть не на пиво… Им бы я точно делиться не стал, – с опаской глянул на шкаф перевёртыш и, почесав голову, уставился на всех нас. – А когда пожрать дадут?

— Когда приготовишь! – обрадовал я его. – Заступаешь в наряд по кухне. Картошки почистишь…

— Ж-ж-ж-ж? Ж-ж-ж-ж! – возбудился Жужжа.

— Отставить картошку! Забыл об этом проглоте номер два. Макароны по-флотски сделаешь?

— А как это?.. И что не так с картошкой?

— Жучара этот, хоть уже и не особо похож, но, видимо, был когда-то колорадским. К картофелю он питает особые чувства. Примерно как хомяк к шоколадкам. Но хотя бы не убьёт за него. Просто будет атаковать тебя, пока не поделишься.

— Святые паруса, как всё сложно!.. – глянул новый член отряд на активно шевелящего усами жука, что начал исходить слюной при упоминании священного овоща.

— О, мне нравится твой морской настрой!

— А рецептом поделитесь? Я не слышал про такие макароны… – почесал голову собеседник, и я отправил его к Дубу. Он всё ещё без рук, зато с мозгами и языком. Вот пусть командует и объясняет.

— Комнате жопа… – прокомментировал Потешкин. – Впрочем, она так даже лучше выглядит, чем до этого.

— Да уж… Придётся заплатить как за аренду всего этажа, видимо… Целыми только шкаф, стул и зеркало остались… – оценил я масштаб разрушений, созданный моим фамильярным трио.

Почти весь день ушёл на то, чтобы привести номер в порядок, договориться с Ольгой Падловной, которая заломила, кажется, тройную цену за эту тридцатилетнюю мебель, и чтобы закупиться одеждой к завтрашнему приёму у главы Центра ликвидаторов. Впрочем, обо всём по порядку.

Самым главным делом на сегодня был серьёзный разговор с Фомой о том, что случилось с фабрикой. Я решил ему включить на чьём-то ноутбуке несколько видео о том, что произошло, и о том, как это было воспринято людьми. Он ведь всё в целом понимает. Вот пусть и просвещается.

Начали мы с того, что я включил новости про фабрику и пояснил, что можно, а что нельзя делать в городах и деревнях страны. Что это не его шоколад, а владельцев фабрики. Если он хочет иметь бесконечное количество шоколада, то надо купить или построить свою фабрику. А это долго, дорого, и сейчас я никто, чтобы о таких покупках даже помышлять. Нам надо много работать вместе, и когда-нибудь мы станем совладельцами столь сладкого актива.

— А мне пивной завод можно? – влез посреди разговора с хомяком Кен, за что был послан. На кухню. Ну а мы продолжили.