Книга Законы рода. Книги 1–4, страница 130 – Андрей Мельник

— У меня сейчас есть восемьдесят тысяч… – признался я и сообщил обо всех своих накоплениях, полученных с момента отъезда из дома матери.

Может, и не стоило так подстраховываться, избегая движений на счету рода, но уже поздно что-либо менять. Тогда я выбрал почти всю наличность, что была в имении, а это было всего несколько тысяч рублей. Всё прочее лежит на счетах рода. И просто так не снимешь большие суммы: имперские ищейки быстро заметят.

— Внучок, я здесь ещё недельки две максимум. А там настанет пора мне в путь. Свадьба у сынули, да там и дед мой сейчас наши пенсионные накопления в Москве трынькает…

— Две недели максимум… У меня будут деньги! И, может, подскажете, к кому обратиться, чтобы защиту какую на тело найти, вся эта современная экипировка хороша, – похлопал я себя по груди и ляжкам, – но от опасных тварей не спасёт. Комфортно, удобно, но небезопасно.

— Не спасёт, внучок, это верно. Две недели? Хорошо… Верю я тебе, что ты не обманешь старенькую бабушку. Не буду никому продавать их. Жду тебя. А что насчёт защиты… Скажи мне, ты из брезгливых аль суеверных?

— Не из тех и не из других… – подумав, ответил я.

— Ну коль так, то давай сюда щит с копьём. Сходим в одно место.

Я прикинул, что времени до вечерней тренировки с Соколом ещё предостаточно, и согласился.

Щит и копьё оказались в руках у бабульки, и она перекинула их через забор на свой участок. Те упали в мягкий стог сена и утонули в нём под собственным весом.

— Люцик… Лю-ю-юцик! Люцифе-е-е-ер! – стала кричать бабуля в сторону своего двора, а на полном имени словно сам демон вселился в бабку, и мне в один миг стало страшновато здесь находиться.

Но тут выскочил здоровенный волкодав… Ну, имя оправдано… Если это не мутировавший пёс, то я не знаю, как он смог стать таким здоровенным.

— Вуф!

От его лая у меня едва душа не задрожала. И такой здоровый… Вот уж воистину хранитель. Не удивлюсь, если преисподней.

— Охраняй, Люцик. Я к Коленьке, – сообщила она волкодаву.

Пёс, как мне показалось, кивнул, затем глянул на меня как на какого-то таракана и, потеряв всякий интерес, лёг прямо возле стога сена.

Коленька был, как и все местные жители, воителем, но, скажем так, с придурью. Не знаю, какая у него была сила, но двор его, скрытый за высоким трёхметровым забором, оказался настоящей свалкой. Он тащил к себе всё, что находил и что плохо лежало в Сибири. Бабушка Нина, имя которой я выяснил благодаря соседям, что здоровались с ней каждые сто метров, сказала, что ему от монстра по голове прилетело, после чего и стал «интересным». Надеюсь, эта «интересность» не решит зарубить меня топором…

— Коленька! Оболтус ты наш, иди сюда! Помощь твоя нужна! – с ходу взяла быка за рога баба Нина.

— Что? Нинка, ты, что ль? Иду уже, бегу! Только это, штаны найду!.. – заявили из добротного кирпичного дома, сложенного умелыми руками, да только превращённого в музей своим нынешним хозяином. – Кому там какая помощь надобна?

— Помнишь ту безрукавку, что ты из Сибири притащил два года назад? У тебя она ещё?

— Ну ты что, Нин, это ж жемчужина моей коллекции! Я её только месяц назад латать закончил! А ты, поди, и сама знаешь об этом? Сидишь и уши целыми днями греешь. На що она тебе? – четырежды сменил своё настроение за время ответа Коленька.