Книга Ухожу к бывшей жене, страница 47 – Елена Валерьева

Я даже не сразу смогла ответить. Потому что была поражена масштабом его уверенности в том, что это всё ещё может сработать.

— Ты, — сказала я медленно, — серьёзно пришёл ко мне после того, как ушёл к беременной бывшей жене, потом ушёл от неё, а теперь стоишь здесь и говоришь, что не можешь без меня?

— Да.

— Боже.

Я даже рассмеялась. Не зло. Изумлённо. Как смотрят на редкую природную аномалию.

— Что? — напряжённо спросил он.

— Я просто пытаюсь понять. Ты совсем дурак или избирательно?

— Не надо со мной так.

— А как с тобой надо? С нежностью? С благодарностью? Может, кофе тебе вынести, раз уж ты решил вернуться в мою жизнь по кругу, как плохо воспитанный бумеранг?

Он шагнул ещё на полшага. Я снова выставила ладонь.

— Я ошибся, — выдохнул он. — Хорошо? Я ошибся. Я думал, что должен вернуться к ней. Что так будет правильно. Что ребёнок… что прошлое… я не знаю. Но всё это время я думал о тебе. О нас. И когда увидел тебя с этим… врачом…

— Не смей, — перебила я. — Даже не смей говорить о другом мужчине тем тоном, будто ты имеешь на это хоть малейшее право.

Он замолчал. Снег падал медленно, ровно, будто время нарочно растягивало секунды, чтобы мне было удобнее всмотреться в человека напротив. И я всматривалась.

В это бледное лицо.

В эти глаза.

В рот, который когда-то целовал меня так, будто я одна на свете.

И ничего. Пусто. Не спокойно ещё, нет. Но пусто именно там, где раньше жила любовь.

Остались только знание и память.

— Ты не меня любишь, — сказала я наконец. — Ты просто не можешь пережить, что я не сломалась.

Он вздрогнул. Вот так. Попала. Точно.

— Это неправда.

— Правда. Нелли вчера была у меня.

Теперь побледнел уже по-настоящему.

— Она…

— Да. Она. Пришла и рассказала, что ты ушёл, потому что не смог выносить мысль, будто у меня кто-то появился. И знаешь, что самое смешное? Я ей верю.

— Всё не так.

— А как? Ну давай, удиви меня. Ты пришёл не потому, что понял ценность нашей любви. И не потому, что вдруг воспылал совестью. Ты пришёл потому, что тебе стало невыносимо, что я, возможно, живу дальше без твоего одобрения. Вот и всё.

Он смотрел на меня с такой смесью злости и растерянности, что я вдруг отчётливо поняла: раньше меня бы это размягчило.

Раньше я бы захотела пожалеть.

Понять.

Договорить за него.

Боже, какая страшная женская привычка — подносить мужчине слова, до которых он сам не дорос.

— Я люблю тебя, — сказал он глухо.

Я покачала головой.

— Нет. Ты любишь отражение себя в чужих глазах. А я перестала тебя так отражать.

Он открыл рот. И в эту секунду из подъезда вышла мама. С авоськой. В платке. С лицом женщины, которая шла ко мне с домашним бульоном и вдруг наткнулась на бытовую драму раньше завтрака.

— О, — сказала она. — Это опять ты.

Я прикрыла глаза. Господи, спасибо. Правда спасибо.

Мама подошла ближе, поставила авоську на снег и очень внимательно посмотрела на Артёма.

— Ты что здесь делаешь?

— Я пришёл поговорить с Алиной.

— Уже поговорил. Можешь идти.

Он дёрнул щекой.

— Простите, но это не ваше…

— Моё, — отрезала мама. — Потому что это моя дочь. А ты в прошлый раз пришёл к ней на праздник и обгадил ей душу. Так что теперь я вполне официально считаю тебя частью своей повестки.

Я едва не застонала от счастья. Мама, конечно, была человеком тяжёлым. Но когда вставала на мою сторону, я понимала, откуда во мне самой столько упрямства и огня.