Книга Ухожу к бывшей жене, страница 12 – Елена Валерьева

Я открыла дверцу.

Белая рубашка.

Тёмно-синий пуловер.

Футболка.

Домашние штаны.

Запасные носки.

Так мало. И так много.

— Как странно, — сказала я. — Человек вроде почти жил в твоей жизни, а вещей у него на одну спортивную сумку. Может, в этом и был знак?

— Нет, — отрезала Нина. — Знаком было то, что он трус и слизень, а не компактный.

Я начала складывать одежду в пакет. Медленно. Ровно. Почти нежно. Так иногда женщины хоронят не вещи — собственные надежды, которые слишком долго стирали, гладили и ждали к ужину.

— Мам, — сказала Вика сзади. — Ты опять сейчас красивая, когда злишься.

— Это плохой симптом?

— Это дорогой симптом.

Я усмехнулась.

— Спасибо, дочь. Твой язык однажды обеспечит тебе либо карьеру, либо алименты.

— Я надеюсь на карьеру. Алименты — слишком завязано на мужчин.

Сложив всё в пакет, я выпрямилась. И в этот момент телефон снова ожил. Не мой. Викин.

Она посмотрела на экран и скривилась так, будто увидела санитарную катастрофу.

— Ну только не это.

— Что? — спросила я.

— Он написал мне.

Воздух в комнате мгновенно стал гуще.

— Что? — повторила я.

Вика протянула телефон. Сообщение было коротким:

«Вик, я понимаю, что ты злишься. Но я не хотел, чтобы всё так получилось. Береги маму, пожалуйста».

Я перечитала один раз. Второй. Потом очень медленно выдохнула. Вот теперь мне по-настоящему захотелось убивать.

— Нет, — сказала я тихо. — Нет-нет-нет. Это уже даже не трусость. Это какой-то новый уровень человеческой гнили.

— Я ему не ответила, — быстро сказала Вика.

— И не надо. Боже, да кто вообще пишет такое ребёнку? «Береги маму»⁈ А он кто — скорая помощь? Похоронная процессия? Причина и одновременно сочувствующий наблюдатель?

Нина сжала губы.

— Дай сюда.

Она взяла телефон, что-то быстро напечатала и вернула Вике.

— Что ты написала?

— Ничего страшного. Всего лишь: «О своей совести побеспокойтесь сами». С точкой.

Я несколько секунд смотрела на неё. Потом рассмеялась. Громко. С облегчением, от которого даже в груди что-то отпустило.

— Ниночка, — сказала я, — если я когда-нибудь решу убить человека, ты будешь моим пиарщиком.

— Я буду твоим алиби.

— А я вашим свидетелем, — спокойно сказала Вика.

И мы все трое вдруг захохотали так, что из детской прибежал Егор и с порога спросил:

— А что случилось?

— Ничего, зайчик, — ответила я сквозь смех. — Просто женщины в нашей семье снова выжили.

Глава 3

Глава 3

К обеду я поняла, что Нина была права. Сидеть дома — гиблое дело. В квартире всё напоминало о нём не слишком сильно, но достаточно, чтобы раздражать: кружка, из которой он пил кофе, дурацкий соус с трюфелем, который покупал только он, забытая зарядка в розетке у дивана, даже запах — не его одеколона уже, а самого факта, что здесь когда-то ждали мужчину.

А я вдруг не хотела быть женщиной, которая ходит по собственному дому как по музею предательства. Хотелось движения. Воздуха. Людей. Города, который, к счастью, не знал и не интересовался, кто именно в какой кухне вчера сломал мне жизнь. Именно поэтому после обеда мы с детьми и Гусем поехали в парк.

Точнее, мы с Егором поехали в парк, Вику пообещали потом высадить у торгового центра, потому что «мне нужно срочно увидеться с Лизой, иначе я сдохну от внутреннего драматизма», а Нина самоназначилась сопровождением, потому что, по её словам, «в состоянии брошенной именинницы нельзя доверять человеку даже покупку сырка, не то что прогулку по городу».