Книга Малыш для наемников, страница 75 – Криста Вулф

— Ты всегда можешь помнить о том, что произошло, — тихо сказала она, — но ты должен простить себя. Ты должен отпустить это.

Я стоял как вкопанный, пока она одной рукой потянулась к моей шее: двигаясь деликатно, она взяла кусочек футбольного мяча в свою ладонь.

— Это не символ того, что случилось, — это камень, который ты сам повесил себе на шею, — объяснила Куинн. — Тотем твоей вины.

Мой подбородок опустился, но она снова приподняла его: ее глаза, похожие на океаны, встретились с моими.

— Твоей необоснованной вины, — многозначительно подчеркнула она.

Медленно, с благоговением, она сняла кожаное ожерелье с моей шеи; я все еще был в оцепенении, пока она подошла к моему столу, положила его в ящик, а затем вернулась на балкон.

— Помни этого ребенка, — сказала она, — так же, как и тех людей, которых ты потерял: чти их память, храни эти воспоминания близко к сердцу, — она мягко покачала головой. — Но не позволяй им преследовать тебя, Джошуа. Не позволяй им управлять твоей жизнью.

Я потянулся к шее, которая теперь казалась поразительно голой: я уже чувствовал дыру в своем сердце, но при этом мне стало… легче.

— Это одна из главных причин, почему мы взялись за Ферреру, — объяснил я. — Как и большинство полевых командиров, он вербует невинных детей: он превращает их в орудия смерти и разрушения, пока сам отсиживается в безопасности и пожинает плоды.

От одной мысли об этом военачальнике у меня в горле встал жесткий ком; я чувствовал, как внутри закипает гнев, заполняя то место в моем сердце, которое только что освободилось.

— Остальные не хотели браться за это дело: оно было слишком опасным. В конце концов мне пришлось их убедить; мне пришлось продать им саму идею того, ради чего мы это делаем.

— То, что вы делали, было благородно, — сказала мне Куинн. — Да, вы потеряли людей, но вы также свергли человека, который совершал эти зверства; вы спасли жизни бесчисленному множеству детей, уберегли их от пути, который неизбежно привел бы к их растлению и смерти.

Теперь она взяла обе мои руки в свои; выражение ее лица было наполнено умиротворением.

— Ты сохранил семьи, Джошуа. Ты подарил всем этим людям надежду.

Ветер отбросил выбившуюся прядь волос на ее прекрасное лицо; она выглядела как ангел.

— И, конечно же, вы спасли ту девушку, — закончила Куинн. — Дочь армейского капитана. Было слишком поздно спасать того маленького мальчика, с которым ты играл в футбол, но ее-то вы точно спасли.

Ее глаза не отрывались от моих, и в серьезности этого момента наши лица потянулись друг к другу: секундой позже она уже целовала меня своими мягкими, податливыми губами, выдыхая свое теплое, сладкое дыхание мне в рот.

Я закрыл глаза, растворившись в этом мгновении, охваченный чистой невинной радостью от прикосновения этого мягкого женского рта к моему; секунда за драгоценной секундой, я позволял всем своим мыслям и тревогам растворяться без остатка.

Кто сказал, что вы не влюбитесь в меня первыми?

Ее слова музыкально отозвались в самых глубоких уголках моего сознания; а затем они исчезли: все исчезло — осталось только небытие. Пустота. Покой.

К тому моменту, когда поцелуй прервался, мой разум был абсолютно, совершенно чист.

— А теперь отведи меня в постель, — прошептала Куинн, мягко подталкивая меня в нужном направлении, — и позволь мне обвить тебя, чтобы прогнать эти сны прочь.