Книга Мама для дочери босса, страница 34 – Елена Валерьева

— Ты будешь? — спросила она.

— Буду, если ты хочешь.

— Хочу.

Я увидела, как у Арсения дёрнулась челюсть. И поняла его. Потому что в такие моменты ребёнок должен искать опору в отце. А Майя искала её сразу в двух людях, и один из них — я. Чужая женщина, которая вообще-то пришла сюда по контракту.

Встреча длилась меньше часа, но по ощущениям — как будто целую зиму. Инесса говорила осторожно, как человек, который знает, что не имеет права на слишком резкое движение. Майя слушала с той страшной серьёзностью, которая у детей появляется только после боли. Арсений сидел так неподвижно, будто каждое его движение могло разрушить всё окончательно. А я просто была рядом и понимала: никакие инструкции, психологи и красивые формулировки не спасают, когда взрослые слишком долго ломали простые вещи.

После всё закончилось почти внезапно. Майя устала. Инесса — тоже. Психолог мягко завершила встречу, и в коридоре образовалась та особая тишина, которая бывает только после эмоциональной операции без наркоза.

— Ева, — тихо позвала меня Инесса, когда Майю увели пить воду.

Я обернулась.

— Спасибо.

Я не сразу нашлась с ответом.

— За что?

Она посмотрела в сторону, где стоял Арсений.

— За то, что не сделали хуже.

Это была странная благодарность. Неловкая. Почти неправильная. Но я, к своему удивлению, поняла, что она искренна.

— Я не ради вас, — сказала честно. — Я ради неё.

— Я знаю.

Она ушла первой. И я смотрела ей вслед с очень странным чувством. Это не была жалость. И не прощение. Скорее понимание: в этой истории нет красивых злодеев и безупречных жертв. Есть взрослые, которые что-то сломали, и ребёнок, которому теперь приходится жить среди осколков.

Когда мы с Арсением остались наедине у выхода, он вдруг сказал:

— Вы хорошо держались.

— Это комплимент?

— Констатация.

Я усмехнулась.

— У вас всё через протокол.

— Иначе получается хуже.

Я посмотрела прямо.

— Не всегда.

Он тоже посмотрел. Долго. Слишком долго.

— Вчера в ванной вы сказали иначе, — произнёс он тихо.

Я почувствовала, как сразу теплеют щёки.

— Вы сейчас серьёзно решили это вспомнить?

— Я это и не забывал.

Вот и всё. Одна фраза — и я снова стою не в коридоре, а на краю чего-то опасного, куда уже поздно делать вид, будто не тянет.

— Не надо, — сказала я.

— Чего именно?

— Смотреть так, будто хотите, чтобы я тоже не забывала.

Он чуть наклонил голову.

— А вы и не забыли.

Это не было вопросом. Это было знанием. И, что хуже всего, он был прав.

Глава 17

Глава 17

После первой встречи с Инессой дом на несколько дней стал тише. Не спокойнее — именно тише. Будто все вокруг инстинктивно сбавили громкость, понимая, что любое резкое слово может треснуть в самом уязвимом месте. Майя ходила задумчивая, временами цеплялась за меня крепче обычного, а потом вдруг уходила в себя так резко, что мне становилось страшно. Арсений старался быть рядом, но я всё чаще ловила себя на мысли, что его «рядом» — это отдельная наука. Он умел обеспечивать, защищать, контролировать, закрывать вопросы, но не всегда понимал, как просто сидеть с ребёнком в его боли и не пытаться тут же всё исправить.

Я увидела это особенно ясно вечером, когда Майя, вроде бы спокойная весь день, вдруг разрыдалась из-за какой-то мелочи. Просто не смогла застегнуть пуговицу на кардигане и сорвалась так, будто рушился не кардиган, а весь мир. Я оказалась рядом первой, присела перед ней, обняла, и она почти сразу вцепилась в меня, всхлипывая мне в плечо.