Книга Никому не говори, страница 96 – Марина Зимняя

По дому плыл тяжелый, ванильный и маслянистый запах сдобного теста. Желудок моментально заурчал, а рот наполнился слюной. Запах был таким густым, что казалось, его можно было потрогать рукой. Он был липким, сладким и обещал хрусткую корочку.

Не смогла не отметить, что впервые за долгое время я почувствовала желание съесть, что-то вкусное. Я спрыгнула с постели и первым делом раздвинула шторы, впустив в комнату настоящий сноп солнечных лучей. От чего-то мне захотелось улыбнуться новому дню. Не знаю почему, может потому, что вчерашний день в школе прошел непривычно спокойно, не смотря на драку, случившуюся на первом уроке. Мирослава в классе не было, и я чувствовала себя абсолютно непринужденно. Девки меня не цепляли, Мамай даже в сторону мою не смотрел. Директриса меня больше не дергала, происшествие с Сорокиной моментально отодвинулось на второй, а быть может и на третий план. Маму в школе я даже не видела, она тихо работала на кухне и это вполне меня устраивало.

С улицы послышался протяжный вой дрели, я аж подпрыгнула на месте, в считанные секунды оказавшись у окна.

Все ясно… Теперь мне дошло, ради кого бабушка затеяла пироги. Я так и стояла бы за занавеской продолжая следить за Колхозником, орудующим ножовкой и шуруповертом, если бы дверь моей комнаты не распахнулась и на пороге не появилась бы бабушка с раскрасневшимся лицом и тяжёлой отдышкой.

— Проснулась, соня-засоня, — простонала она. — Помоги мне немного… Что-то плохо мне, — она слегка закинула мою постель покрывалом и грузно опустилась на кровать.

— Давление? — будто зная, что делать, я рванула на кухню. — Ты приляг! Какие таблетки тебе принести? Мама где? — я уже во всю рылась в пластиковом контейнере, служившем бабушке аптечкой.

— Да выпила я уже таблетку, — послышалось из комнаты. — Мама в город поехала. Ты последи там за пирогами. Там осталось только один противень вынуть, а другой поставить. Проследи, чтобы не сгорели.

Я все же набрала стакан прохладной воды и отнесла его бабушке. Ну кухне стояла невыносимая духота, не удивительно, что ей стало плохо.

— Сейчас полежу с полчаса и в огород пойду, — бабушка сделала небольшой глоток воды.

— Вот еще, прям горит у тебя этот огород. Никуда он от тебя не денется, — поставила стакан на тумбочку.

— Погоду сейчас сложно поймать. Посмотри, как распогодилось. Беги, пироги проверь.

Я вытащила противень с румяными пирожками, плюхнула его на решетку газовой плиты и тут же отправила в духовку противень с пухлыми завитками с изюмом и маком. Бабушка звала такие булочки улитками.

Не дожидаясь пока остынут, подхватила пышущий жаром румяный пирожок и положила его на стол, чтобы остыл немного. Тут же щелкнула кнопкой чайника.

— Богдана позови! — донеслось из моей комнаты.

— Зачем? — рванула к себе, на ходу стягивая пижамные шорты, сдернула со спинки стула черные легинсы.

— Что, зачем? Парень уже три часа работает на нашем дворе.

— Да прям! Я его только услышала…

— Так он не шумел, потому что ты спала. Как пришел, сразу спросил, спишь ли ты. Грядку вон под чеснок мне вскопал. Это я ему сказала, что ты проснулась, десять часов уже, как-никак, — стрельнула взглядом в настенные часы, — вот он и завел свой инструмент.

Кажется, у меня тоже подскочило давление. Я залпом допила воду, принесенную бабушке, под ее удивленный взгляд.