Книга Никому не говори, страница 109 – Марина Зимняя

На столе стоит его фонарь. От его мягкого света по стене расползаются тени. На столе появляется огромный мусорный мешок черного цвета, Колхозник стелет его как скатерть, хитро поглядывая на меня.

— Надеюсь ты не собираешься организовать романтический ужин?

— Он будет позже и на моей территории.

— Приличные девушки, не ходят в гости к парням без сопровождения. Поделишься со мной своей подругой? Мне нужна компаньонка.

— Мы обойдемся без третьих лиц, — на столе возникает белый, керамический цветочный горшок. Пакет с землей. Бутылка воды. Упаковка каких-то семян.

— Это вместо цветов?

— Это лучше цветов, — улыбается он. — Кстати вот, под окном валялась, — вкладывает мне в ладонь канарейку из киндера.

— Это укроп или какой-нибудь крест салат? — киваю на белую пачку без названия.

— Будешь поливать, узнаешь, — насыпает в горшок землю из пакета. Она слегка рассыпается на расстеленный пакет.

Он берет мою руку, и высыпает в ладонь несколько крошечных семечек.

Я осторожно высыпаю их в небольшое углубление в земле. Богдан прячет их под рыхлой землей. Мое сердце колотится быстро-быстро, птичка, зажатая в правой руке, прижатой к сердцу оживает и начинает проситься наружу.

Это так непривычно, странно, ново и как будто происходит не со мной. Я иду рядом с ним и чувствую, как замедляется мир. Его ладонь — надежная, теплая, чуть шершавая словно держит не только мои пальцы, а все мое колотящееся сердце. Мне хочется улыбаться солнцу, ветру, небу и всей вселенной. Разве могла я подумать когда-то, что моя неприязнь к Колхознику трансформируется во влюблённость. А может даже в любовь?

— Богдан, подожди, — слышится позади. Инстинктивно сжимаю его ладонь крепче, теснее прижимаясь к нему плечом. Вместе с ним оборачиваюсь назад.

— Привет! — здороваюсь с Евой первой, следом за мной приветствие произносит Богдан.

С ее лица сползает улыбка, она беззастенчиво смотрит на наши переплетенные пальцы.

— Чего это вы? — поднимает взгляд на наши лица. — Любовь — морковь, — играет бровями, хихикает, пытаясь сделать вид, что ее это ничуть не волнует.

— Чего хотела, Ев? — Богдан высвобождает свою ладонь, я успеваю разволноваться и успокоиться за доли секунды, когда его руки оплетают мою талию.

— Хотела вернуть тебе тетрадь, — копается в сумке, — но похоже я забыла ее. Ладно… Ты будешь вечером дома? Я занесу.

— Завтра отдашь.

— Она точно тебе не нужна?

— Не нужна, Ев, не парься.

Ева заметно сникает, опускает взгляд, закусывает губу.

— Ты сможешь завтра помочь мне…

— Не сможет! — тут уже не выдерживаю я.

Вот липучка! Неужели не ясно, что здесь тебе больше ловить нечего. Испарись! Исчезни!

Она переводит взгляд с моего лица на лицо Колхозника. Его молчание тут же выводит меня из себя. Наступаю ему на ногу, спиной чувствую, как напрягается его торс.

— Я готовлю к экзаменам Джерри, прости, но теперь у меня совсем не будет времени на занятия с тобой.

Он еще извиняется перед ней!

Сильней впечатываю пятку в носок его кроссовка.

— Ладно… Пока, — расстроенно произносит она, разворачивается и уходит.

Толкаю локтем его в бок, поворачиваюсь недовольно.

Колхозник улыбается, сверкая довольными глазами.

Высказать свое недовольство не решаюсь, но он все понимает по моему взгляду.

— Не ревнуй, — шепчет мне на ухо, запуская по моему телу табуны мурашек.