Книга Осень подарила мне тебя, страница 10 – Шарлотта Эйзинбург

Кровь стынет в жилах. Мой мир на секунду сужается до этих строк. «Резко дышать тяжело стало». Это же кризис. Лёгкий, купированный, но криз. Я сжимаю телефон так, что костяшки белеют, и заставляю себя сделать глубокий вдох.

Мне просто необходимо победить в конкурсе и получить эту работу! Зарплата там куда больше, чем официанткой в маленькой кофейне. Эти деньги — не просто возможность купить новые джинсы или поесть в кафе. Эти деньги — стабильные, дорогие лекарства для Ксюши. Возможность не ждать, пока «станет тяжело дышать», а предотвратить это. Возможность дать ей не просто жизнь, а жизнь без постоянного страха.

Глеб начинает разбирать успешные кейсы, и его взгляд, как заведённый, раз за разом находит меня. В первый раз — быстрый, оценивающий. Во второй — чуть более долгий, заинтересованный. А в третий... В третий раз, когда он объясняет психологию восприятия цвета, его взгляд просто застревает на мне. Он на секунду теряет нить мысли, и на его губах появляется лёгкая, почти незаметная улыбка, предназначенная явно не логотипам и не цветам. У меня аж дыхание перехватывает от его внимания.

— Божечки, вы видели? — сзади раздаётся приглушённый, восторженный шёпот Светки. — Он просто бог! Посмотрите на его руки, когда он слайд переключает... Такие пальцы, я представляю, что они могут...

— А машину его видела? — подхватывает Виктория, снисходительно усмехаясь. — Тёмный Range Rover, последняя модель. Он мужчина, который знает, чего хочет. И я точно знаю, чего хочу я.

И когда Глеб снова поднимает глаза и смотрит в нашу сторону, Виктория, поймав его взгляд, принимает его на свой счёт. Она выпрямляется, томно взмахивает ресницами и издаёт тихий, довольный писк, будто поймала на крючок самого завидного трофея. А он, даже не заметив её, через мгновение переводит взгляд на меня.

Звонок обрывает пылкие фантазии моих одногруппниц. Все с шумом начинают собираться. Я торопливо сую блокнот в рюкзак, в голове уже роятся образы — волны, птицы, убежища, — но его голос настигает меня у самой двери.

— Есения, на минуточку.

Я замираю. Медленно разворачиваюсь. Глеб Николаевич стоит у стола, опершись на него ладонями.

— Всё в порядке? — спрашивает тихо. — После вчерашнего? С мамой?

— Всё прекрасно, — говорю я, и мой голос звучит холодно и отстранённо, будто я отвечаю незнакомцу. Я вижу, как его лицо на долю секунды становится каменным. Лёгкая улыбка исчезает. — Вам не о чем беспокоиться, Глеб Николаевич. Спасибо.

— Есения! — слышу я его оклик в спину, уже в коридоре.

Но я не оборачиваюсь и поскорее убегаю за угол. Меня пугает его внимание ко мне… Этого никто не должен видеть, иначе насмешек не избежать.

— Ясь, погоди! — Оля догоняет меня, запыхавшись. — Ты чего так? Он же просто по-человечески спросил.

— Знаю, — срывается у меня. — Просто... сейчас не до этого. Нужно работать.

— Ладно, не кипятись, — Оля берет меня под руку. — Давай лучше о конкурсе думать. Идеи уже есть?

— Вроде парочку в голове уже придумала, — пожимаю плечами и ухожу вперёд.

В студенческой столовой пахнет жареной картошкой и пирожками. Я вяло ковыряю вилкой в тарелке с макаронами, а большим пальцем другой руки листаю на телефоне сайты с вакансиями. «Курьер», «Расклейщик объявлений», «Уборщик»... Зарплаты мизерные, графики невозможные. Ком в горле растет. Лекарства Ксюши заканчиваются послезавтра.