Книга Измена. Он нашёл помоложе, страница 91 – Евгения Вечер

— Мам, иди к нам, — Маша протягивает ко мне руку, все еще прижимаясь щекой к груди Николая.

Даша слабо улыбается и тоже раскидывает объятия.

Я гляжу в глаза Николая, пронизанные раскаянием и грустью.

После того, что мы сегодня узнали, нам всем тяжело.

Эта беда коснулась каждого из нас.

И каждого научила чему-то важному.

Я медленными маленькими шагами приближаюсь к мужу, не разрывая зрительного контакта между нами.

Распахиваю руки и обвиваю ими талии дочерей. А сама утыкаюсь горячим лбом в грудь моего мужа.

Я — завершающее звено нашей семьи.

Девочки крепче прижимаются ко мне. Ком в горле мешает дышать. И из груди рвется болезненный стон.

Сейчас я не испытываю облегчения от того, что мы все вместе стоим посреди кухни и обнимаемся.

Внутри печет недосказанность. Я должна серьезно поговорить с Николаем наедине. Выплеснуть на него все, что скопилось на душе ядовитыми шипами. Высказаться. Выругаться.

Я должна его окончательно простить и принять, что наши отношения давно уже не были идеальными.

И что мы вместе можем все исправить.

Да, его измену не сотрешь, но ее можно принять. Принять и сделать все возможное, чтобы такая грязь больше не затекла в нашу жизнь.

И я более чем уверена, что Николай уже раскаялся. И он готов разговаривать, выстраивать, брать на себя ответственность за меня и за наших детей.

У нас скоро будут младенцы.

И мальчикам будет лучше, если они родятся в полной семье, где родители, пусть и неидеальные люди, зато очень сильно друг друга любящие.

Если бы Коля меня не любил, он бы уже сдался. А тут и ремонт затеял делать, и снег чистит на моем участке. И даже притащил в наш дом Диму, чтобы он признался в измене Златке при мне. И выдал все углы и грани своих похождений к Светочке.

Каждый ведь заслуживает второго шанса?

Особенно, если сердце окончательно не очерствело и не ссохлось. Если оно помнит, как любило, и хочет вновь так же чисто и искренне любить.

Мое сердце хочет именно этого.

— Ладно, девочки, — шепчу я, оторвавшись от наших общих объятий. — У нас был тяжелый вечер. Вам пора спать.

— Ты с нами как с маленькими говоришь, мам! — усмехается Дашка.

— А вы для меня всегда будете маленькими. Это не зависит от возраста.

Машка улыбается и прикрывает веки, прикладывая руки к животу:

— Теперь мы будем снова все вместе, да? Злата же переедет сюда после родов. Даш, а ты? Может тоже поживешь с нами?

— С вами? В вашем детском саду?

Тень улыбки проскальзывает по моему лицу.

Кто бы мог подумать, что этот дом, который для нас построил Николай, однажды наполнится таким количеством детей.

— Или мне тоже надо забеременеть, чтобы вы меня потом не выгнали? — с хитрым прищуром интересуется Даша у своей сестры.

— Не надо, — шепчу я. — Ну, или давай чуть позже. Не в семнадцать лет, ладно?

— Ладно, мам, — Даша еще раз меня обнимает. — Машка, пошли спать!

Девочки под разговоры уходят наверх, и я, наконец, остаюсь с Николаем наедине.

Мне так много хочется ему сказать, но я не могу подобрать слова.

Я же не могу прямо с ходу вывалить, что готова простить и строить семью заново, с осторожностью, любовью и трепетом. Николай, как мужчина, главный в наше семье, должен сам сейчас взять меня в охапку.

Но он молчит.

Только смотрит мне в глаза, не скрывая своих эмоций.