Книга Свидание в лифте, страница 15 – Тата Кит

— Господи, мам… — выдохнула я безнадёжно и накрыла глаза ладонью. — Кажется, я начинаю понимать папу, который прячется от тебя на рыбалке даже зимой.

— А ты всегда была папиной дочкой. Тоже мне, удивила, — фыркнула она и тут же переключилась в своё привычное настойчивое русло. — Короче, жду тебя и Варюшку в семь вечера. Это не обсуждается. Если не приедешь, мы с папой обидимся.

— За себя говори! — услышала я папин голос.

— В общем, всё, Юль. Мы ждём! — резюмировала мама и сбросила звонок.

Приехали мы с Варей к родителям немного раньше. Стоило только Варе сказать, что вместо дома мы едем к бабушке с дедушкой, как скорость одевания увеличилась в разы. Я успевала только подавать вещи из шкафчика с грибочком, пока дочка, забыв о капризах и о том, что она готова остаться в садике жить, одевалась.

В родительской квартире всегда пахнет теплом, уютом и чем-то съестным. Ты точно знаешь, что голодная от них не уедешь. А ещё тебя выслушают, дадут с собой еды, попытаются сунуть денег, и папа проверит исправность машины.

Иногда я не понимаю, почему я решила стать взрослой и переехать от них. Но стоит представить, что эта гиперопека будет со мной ежедневно, как сразу всё становится ясно. С годами родители стали более сентиментальными и приобрели маниакальную тягу к тому, чтобы заботиться обо мне, хочу я того или нет.

— Мы приехали! — крикнула я, когда мы с Варей вошли в прихожую.

— Где там моя сладкая девчонка? — услышала я папин голос и его приближающиеся шаги.

— Я здесь, — хохотнула я, конечно, понимая, что речь далеко не обо мне.

— Не. Престарелые девчонки нас не интересуют, — довольно мурча пробасил папа и подхватил на руки Варю, которая уже бежала в его распахнутые объятия.

— Пливет, деда! — она крепко обхватила его шеи и, смеясь, подставляла щёчки дедовым бородатым поцелуям.

— Вов, ну, говорила же побрейся. Куда ты своей наждачкой к ребенку лезешь? — мама, как обычно, доводила папу до идеала и вместе с тем до желания дотянуться до ружья.

— Нам с Варварой нравится. Да? — вопросил папа.

— Не ругай моего деда, — строго потребовала Варя, но бабушкиному поцелую щечку подставила.

— Что вы, что вы? Заступница дедова растёт, — мама слегка потискала Варю и тут же взяла меня в оборот. — Давай, быстрее раздевайся, и пошли на кухню. Поможешь с салатами. Скоро гости приедут, а у нас конь не валялся.

— Сама какую-то фигню затеяла, а теперь тут все вместе с ней прискакивать должны, — фыркнул папа, унося Варю с собой в зал.

— Ой, — мама нервно отмахнулась от него и повела меня с собой на кухню. — Режь салат. Я пока посмотрю, как там у меня мясо индейки.

Я помыла руки, отерла их полотенцем и села на стол, лениво нарезать салат, пока мама со скоростью электровеника суетила по всей кухне.

— А какая официальная причина ужина? Ну, помимо неофициальной случки меня и тридцатисемилетнего мальчика, — поинтересовалась я, нарезая огурец для салата, вместе с тем дегустируя его.

— Чем старше ты становишься, тем больше похожа на своего отца. Оба рады плыть по течению и не шевелиться. Что не предложишь, всё не так… — мама ворчала, шурша фольгой на индейке.

По сути, с её стороны мы с папой именно так и выглядим — безынициативные, медлительные и долго раскачивающие. На нашем фоне мама — вечный двигатель. Она всегда что-то делает, куда-то бежит-спешит, но все её действия сопровождаются излишней суетой. Она часто делает много того, чего делать, по сути, и не нужно.