Книга Развод. А была ли месть?, страница 88 – Дора Шабанн

Явилась Светлана с капельницами.

А после того, как организм был принудительно промыт и приведён в чувство, пришлось признать, что с выбором личного помощника он крупно лоханулся.

Естественно, у неё были запасные ключи от квартиры, которые, вероятно, ей выдал столичный куратор всего грандиозного проекта.

Ну а стоило только появиться в офисе, как он получил вполне сдержанную и даже умеренную выволочку по видеосвязи от московского начальства, которая завершилась уже знакомыми словами:

— Довольно того, что бухгалтерия теперь ваши алименты по постановлению суда выплачивает. Скандал на похоронах — это прямо излишне. Вы ведь серьезный руководитель, федерального уровня, Константин Станиславович. Держите себя в руках!

И пришлось резко «брать под козырек», экстренно приходить в адекватное состояние и вновь пахать «от забора и до заката» вместе со Светланой, которая, следуя прямому указанию столичного куратора, не оставляла его теперь практически ни на мгновение.

Да, процесс создания Центра выходил на важный этап: начиналась стройка, но вся сопутствующая канитель удручала. Это были важные и нужные, но сплошь скучные документы, переговоры, уговоры, согласования, беседы с кандидатами на вакантные места в исследовательском, лабораторном и опер- блоках.

А рисуя схемы и заполняя таблицы, горько было признавать:

— Сейчас я в таком состоянии, что к столу не пустят. Руки не те.

Вечером, падая на постель под резкие щелчки метронома, пробовал планировать, как быстро восстановить форму, но обычно от усталости вырубался раньше, чем получалось придумать что-то подходящее.

Утром же снова ждали бумаги, схемы, списки, встречи, совещания и… Светлана.

Естественно, ничего удивительного не было в том, что однажды утром она обнаружилась спящая на соседней подушке. В чем мать родила.

Не успел он мысленно усмехнуться:

— А вы, доктор Чарторыйский, все ещё пользуетесь популярностью у юных барышень.

Как заметил уведомление в телефоне о посещении кладбища на сороковой день.

Как летит время, а?

Помня, чем закончились возлияния на похоронах, прибыл он на Смоленку при параде, гладковыбритый и трезвый как стёклышко.

Конечно, в сопровождении Светланы.

А у могилы матери его ждал очередной огромный сюрприз.

С охапками гвоздик около могильного холмика, заваленного венками, стояли Владислава и Марьяна. Чуть в стороне обнаружилась в своей долбаной белой шубе Натали.

И если бы одна.

Нет.

Нахальный сопляк по-прежнему держался рядом с ней.

То ли весеннее солнце, прорвавшееся из-за туч, сыграло с ним злую шутку, то ли глаза начали уже подводить, но не заметить было нельзя: Натали снова сияла, светилась, как в церкви на Рождество.

И это было странно.

Да и в груди тянуло почти нестерпимо.

У нее все хорошо. Она счастлива.

Но как же так вышло?

Почему?

А он?

Когда дети его заметили, то вежливо попрощались с бабушкой, а затем, хоть и настороженно, но все же подошли поздороваться.

Марьяна покосилась на Светлану и вроде как собралась что-то сказать, но Влада быстро взяла её за руку. А потом они обе слегка его приобняли с двух сторон, сказали: «Соболезную» и выразительно покосились на мать.

Натали близко не подходила, лишь склонила голову.

— Мне жаль, — чуть улыбнулась печально и неспешно пошла в сторону ворот, поддерживаемая под руку этим наглым хмырем, а дети тут же поспешили за ней следом.