Книга Развод. А была ли месть?, страница 20 – Дора Шабанн

А потом повернулась к нему.

Всего он мог ожидать, но не внезапного:

— Если вместо семьи тебе милее дешевые, безмозглые шлюхи, которых переимел весь Первый мед, то не смею препятствовать. Мы разводимся. А не дай бог, ты мне от этой «прости-господи» еще какой-то подарочек из ЗППП притащил, то я тебя засужу.

Натали совсем берега потеряла? Такое заявить во всеуслышание при всем этом титулованном собрании? Пусть молится, чтобы они были все уже пьяные, и никто ничего не вспомнил наутро.

Да, жена удивила. И как всегда — неприятно.

И какие глупости болтает, стыдно просто.

'Иногда дашь человеку шанс, а потом понимаешь,

что в морду ему надо было дать, а не шанс…'

С просторов Интернета

Наталья

Уйти из банкетного зала не спеша и с высоко поднятой головой оказалось невероятно трудно.

Но я справилась.

Неисчерпаемы, к счастью, скрытые ресурсы человеческого организма.

В голове гудело и звенело, уши заложило, глаза пекло, а в душе пылали ярость и обида.

Во рту горчило.

Вот такой вот «полный набор». Но именно благодаря ему я смогла отвлечься от случившегося только что.

Пока шла до машины, перечисляла, что и где у меня болит, тянет, ноет, колет и вообще — беспокоит.

Насчитала сотню проблем.

Проще было сказать — чего у меня не болело.

Тут же вспомнила историю Джерома Клапки Джерома [1], внезапно хихикнула, так как совет врача: «…и перестань забивать себе голову вещами, в которых ничего не смыслишь…» оказался очень кстати.

Сработали мои психозащиты, и я начала перечислять срочные дела, потом подробно строить маршрут до временного пристанища родителей.

Таким образом, необходимые мне мгновения внутреннего покоя были добыты в тяжелой борьбе с жизненными обстоятельствами.

До места я добралась целой и относительно в своем уме, хоть и весьма условно.

— Мам, ночевать с детьми у вас останемся. Уже поздно домой тащиться. Да и некстати сегодня, — пробормотала, целуя дочерей и вопросительно кивая в сторону дивана в гостиной.

Утомившиеся родители не возражали.

Мама выдала мне полотенце, Влада — свою футболку для сна, а Янка протянула булочку:

— Вот, мы пекли с бабушкой сегодня. Я для тебя припрятала.

— Спасибо, моя хорошая. Ваша булочка на ночь — то, что нужно, — поцеловала младшую, но уже такую взрослую дочь. — Ложитесь скорее, школу утром никто не отменял.

А потом, слопав спасенную специально для меня булочку, завалилась к детям на большой раскладной диван. И как бы меня ни морозило, но прикатившиеся с двух сторон мои драгоценные дочечки изрядного уже веса и роста, меня придавили, пригрели, и я незаметно провалилась в какое-то мутное, тёмное забытье.

Чтобы восстать чуть свет, как сильно несвежее умертвие, для свершения трудового и семейного подвига.

У меня проблемы, но, увы, никто, кроме меня, их не решит.

Когда девочки после быстрого завтрака убежали в школу, мама налила мне кофе и спросила:

— Так что там всё-таки случилось вчера?

Вопрос такой простой, а я не могу ответить. Горло перехватило.

Попробовала горячий, ароматный напиток.

Горький.

Да, сейчас все у меня такое.

— Мам, мы с Костей разводимся.

К сожалению, вновь вышло так, что шок — это по-нашему, и родительница моя в него впала. А потом сработали внутри нее древние установки:

— Наташенька! Что ты такое говоришь? У вас же дети!