Книга Дом для счастья, страница 38 – Яра Славцева

— Ты не можешь контролировать все.

— Но должен был хотя бы попытаться.

— Матвей.

Он резко развернулся ко мне.

— Что? Что ты хочешь сейчас сказать? Что я хороший отец и не виноват? Потому что, знаешь, мне что-то сегодня не верится в эту удобную терапию.

Я смотрела на него несколько секунд.

Потом подошла совсем близко.

— Я хочу сказать, что ты живой человек, а не бог. И да — иногда этого достаточно.

Он болезненно усмехнулся.

— Не сегодня.

— Именно сегодня особенно.

— Ты не понимаешь.

— Тогда объясни.

Он провел рукой по волосам.

Сел на край стола, будто ноги больше не держали.

И заговорил тихо, глядя в пол:

— Я столько лет строю вокруг нее безопасный мир. Дом. Режим. Школу. Людей. Делаю все, чтобы у нее была опора. Чтобы компенсировать то, чего не дала мать. И все равно находятся двое маленьких уродов, которым хватает одной фразы, чтобы пробить ее в самое больное место.

Я подошла ближе и встала между его коленями.

Ладони легли ему на плечи.

— Знаешь, что я сегодня увидела?

Он поднял на меня глаза.

— Что?

— Что у нее есть папа, который сначала спрашивает “ты цела?”, а уже потом — кто виноват. И что у нее есть дом, куда она может приехать с этой болью. И что у нее есть право плакать, злиться и не быть удобной. Это очень много, Матвей. Гораздо больше, чем есть у многих детей.

Он смотрел так, будто пытался поверить.

Не мне даже.

Себе.

— А еще, — добавила я тише, — у нее теперь есть я.

В его лице что-то дрогнуло.

— Арина…

— Что?

— Ты понимаешь, что сейчас делаешь?

— Да.

— Нет, не понимаешь. — Он взял меня за запястья. — Ты входишь в мою жизнь так глубоко, что назад потом не выйдешь без боли.

Я наклонилась и поцеловала его в лоб.

Очень нежно.

— Поздно предупреждать. Я уже здесь.

И вот после этого он вдруг резко притянул меня к себе.

Обнял.

Так крепко, что у меня защемило сердце.

— Господи, как же я тебя люблю, — сказал он хрипло.

Я уткнулась лицом в его шею.

И впервые за очень долгое время подумала:

даже если будет больно — это все равно стоит того.

Вечером дом был тихим.

Не той пустой, холодной тишиной, которую я почувствовала в первый день. А другой — домашней, уставшей. Когда в комнатах только что были люди, слезы, чай, разговоры, а теперь все будто медленно оседает на свои места.

Лиза отказалась ужинать за общим столом. Сказала, что не голодна, и закрылась в комнате.

Матвей сначала хотел настоять.

Я остановила его одним взглядом.

— Ей нужно побыть одной, — сказала я.

— После такого — как раз не нужно.

— Иногда очень нужно. Чтобы не чувствовать, будто тебя сейчас еще и спасать начнут слишком активно.

Он потер переносицу.

— Мне сложно не лезть.

— Я знаю.

— И меня это раздражает.

— Тоже знаю.

— И тебя тоже?

— Особенно меня.

Это сработало.

Не успокоило, конечно, но хотя бы не дало пойти и выломать дверь в детскую своей заботой.

Мы сидели на кухне.

Пили чай.

Молчали.

Смотрели в пространство.

Иногда любовь выглядит не как страсть.

А как два взрослых человека, которые после тяжелого дня просто молча сидят рядом, и одному от присутствия другого становится не так страшно.

Через полчаса я встала.

— Куда? — сразу спросил Матвей.

— К ней.

— Арина…

— Не спорь.

Он не стал.

Только посмотрел с тем самым мужским выражением, в котором смешиваются благодарность, тревога и бессилие перед тем, что ты не можешь сделать все сам.