Книга Солёный зефир, страница 47 – Даша Art

— Он на втором этаже.

Девушка не оторвалась от экрана, когда я вышел. Оборачиваюсь к лестнице. Неужели на первом нет ванной комнаты?

Сдаюсь. Поднимаюсь. Останавливаюсь посреди коридора, не зная, какую дверь выбрать, когда слух засекает звуки необъяснимой природы.

Голос знакомый, но как бы я ни напрягался, не мог разобрать, что он говорил.

Дверь была приоткрыта, я подошел к ней, прислушался. Говорила абсолютно точно Маша. Но я все равно силился понять, что именно она произносила. Как детстве мы выдумывали несуществующие языки, неся белиберду. Эй, ей уже давно не пять. Шизофрения?

Просовываю голову в дверной проем, когда любопытство пересиливает.

Маша сидит за столом, перед ней светится монитор компьютера. Она обхватила лицо руками, уперевшись локтями в стол, и повторяла одну и ту же фразу. И тут до меня доходит.

Это китайский язык.

Девушка без запинки, свободно произносит отдельные слова и предложения в целом. Глаза округляются в изумлении. Вот это уровень. Когда она сказала, что участвовала в конкурсе, я просто посмеялся. А когда расстроилась, что выбрали другую, я не воспринял эту информацию всерьез. Гневная тирада Мари показалась простым утешением сестры. Но сейчас своими ушами слышу, что это уровень, к которому я стремлюсь в баскетболе.

— Не знал, что ты настолько хороша.

Вхожу в её комнату, забыв, куда шел. Маша резко оборачивается, чтобы в ужасе уставиться на меня, затем вскрикнуть:

— Как ты здесь оказался?

Маша

— Как ты здесь оказался?

Испуганно наблюдаю, как парень входит в мою спальню.

— Поднялся по лестнице.

— Я не об этом. — Встаю, чтобы вытолкать его обратно. — Это моя комната!

— Вижу.

Его глаза лениво и нарочито медленно обводят взглядом мебель и стены. Я вижу то же, что и он, вовсе не стесняясь своих апартаментов. Но сердце участилось, провоцируя тахикардию.

Кровать с синим покрывалом, в цвет ему шторы. Не буду уточнять, почему я выбрала именно этот оттенок. Светлый стол, шкаф и прикроватная тумбочка. На стенах обои с китайскими иероглифами. Так по-детски, но мне нравится. Пара мягких игрушек, плакаты с группами, которые я уже почти не слушаю, но жалко было снимать. На подоконнике гибискус, или по-другому, китайская роза — подарок Макса. Он сказал, что она принесет мне удачу. Пока у нее не получается, но я старательно ухаживаю за растением.

— Не смотри! — размахиваю руками, словно гусыня, защищающая гнездо. — Просто уйди.

Игнат без проблем обходит меня, заметив предмет, не вписывающийся в интерьер сентиментальной девочонки.

— Эй, куда ты? Уходи!

Он подходит к баскетбольной стойке, установленной в углу, довольно хмыкает:

— Неожиданно.

— Не трогай, — опаздываю. Игнат уже подхватил мяч с пола, без видимых усилий забросил в корзину. Для него эта стойка — игрушка. Я же заказала её себе в эйфории после той ночи. Потом бережно собирала с нее пыль: привыкла ухаживать за бесполезными вещами в надежде на благодарный отклик.

После того, как я поняла, что наше свидание было важным только для меня, а он о нем даже не помнит, порывалась не просто выбросить стойку, а ритуально сжечь во дворе. Меня остановила жалость, словно у игрушки были чувства, и выбросить — значит предать.

И вот Игнат в моей комнате забивает трехочковые. Больше похоже на бред при температуре тридцать девять и девять.