Онлайн книга «Солёный зефир»
|
— Домой? — повторяю, не веря. — Но как же… Глаза увлажняются. Колючая лоза опоясывает, скребет пупок. — Я звал не тебя, ясно? Идиоты все перепутали. — Не меня… — Что ты заладила, как попугай. Да, не тебя! Другую Машу. Руки кровят. Я могу видеть, как зеленые шипы с красноватыми кончиками обвивают предплечья. Алая жидкость струится по пальцам, капая на бетон. Кап-кап. — Но… — опускаю голову, скрываю свои увлажнившиеся глаза. — Разве ты не узнаешь меня? Игнат выпрямляется, резко подходит ко мне. Высокомерно изгибает бровь. — С чего я должен узнать тебя? — От парня, в которого я была влюблена весь год, не осталось и следа. Этого засранца я не знаю. — И зачем ты пришла? Понятно же, что приглашение было не для тебя. Ты настолько наивна? Веришь в сказку о неказистой простушке и крутом парне? Не смеши меня. Мне было не до смеха. Да ему тоже. Глаза зло зыркнули, а губы скривились. Синева, приворожившая меня в тот вечер, сейчас опустошала. Он меня не помнит. Ничего. Пусто. Я просто неказистая девчонка, жаждущая его внимания. Режущий вьюн достигает груди, царапает и впивается в мягкие ткани. Место трепета занимает боль. Хочется крикнуть. Напомнить ему, кто я. Обвинить в безнадежном ожидании. Я верила ему, но… — Давай начистоту. Что в тебе такого есть, чтобы я обратил на тебя свое внимание? Я не слышу, что он говорит. Оскорбления тонут в потоке горечи и грусти. Самобичевание заполняет меня, а лоза словно железная решетка сдавливает горло, что не вдохнуть. Одна ветка отделяется, вонзается между ребрами, пронзая сердце. Вспышка боли слепит глаза. Это все моя вина. Я виновата, что надеялась. Виновата, что не запомнилась. Он ничего мне не обещал. Софа была права. Я сама все придумала: так было легче пережить шквал перемен в жизни. Новый виток, которого не ожидала. Я цеплялась за воспоминания, словно только это могло помочь мне пережить все трудности. Волосы путаются, колючки дергают, отчего кожа головы саднит. Не знаю, что отражается на моем лице, но Игнат вдруг сменяет гнев на усталое принятие. — Послушай, ты тут ни при чем. И ни такая уж ты и страшная. Просто больше никогда не ведись на такую херню, ладно? Стебли держат меня на одном месте, не давая двинуться. Если попытаюсь шелохнуться, они растерзают мое тело. Поднимаю глаза, чтобы посмотреть на него. Слова застревают в горле, комом распирая. Колючки достигают макушки, полностью поглотив меня. И тогда приходит осознание… Я сама загнала себя в эту клетку. Неважно, как мне было больно, я терпела. Хорошие девочки приветливы и терпеливы. Они не жалуются и не ноют, не говорят «нет». Улыбайся, когда грустно. Смейся, даже если не смешно. Угождай, чтобы все были довольны. И жди, пусть надежды изначально не было. Путы спиралью рябили кожу, царапая, вырывая куски. Но больнее всего было в груди. Поднимаю руку, прижимаю к проколотому сердцу. Горит. Губы в пепле. Глядя в синие глаза, которые я каждую ночь ассоциировала с глубинами океана, стискиваю ладонь. Шипы прокусили тонкую ткань, кровь пульсирует. Но я сильнее сжимаю, не давая себе струсить и спрятаться. Боль сменяется сладкой негой. Колючки трескаются, а в ладони кровь сменилась цветком — маленьким алым бутоном. Вера? Или химера? — Нет, — наконец, отвечаю, — не ладно. — Выпрямляюсь, смотря в обычные глаза, в которых больше ничего не могу рассмотреть. — Это ты ошибся. В чем виновата я? Кто дал тебе право судить мою внешность? И я не простушка, а ты не крутой. Просто зажравшийся придурок. И в следующий раз, когда решишь поцеловать кого-то и сбежать, не надо просить подождать тебя. |