Книга Эндшпиль, страница 47 – Камила Соколова

— Включи, пожалуйста, печку, мне нужно согреться, – выдохнула она, когда захлопнула дверь машины.

— Когда ты успела так замерзнуть? – удивился я.

— Ну, мне совсем не нравится холод. Да и жду тебя здесь уже какое-то время.

Ладно.

— Пристегнись, пожалуйста, – я прибавил печку и вырулил на дорогу. Она не двигалась. Да, что, блин, с ней такое. Она не знает, что существует ремень безопасности?

— Мира, – я еле сдерживал ярость. – Пристегнись.

В кафе я решил сходить сам, вытаскивать пригревшуюся Миру стало жалко. Купив то, что она попросила, я протянул ей горячий стакан, и она блаженно выдохнула:

— Кажется, жизнь начинает налаживаться.

Я улыбнулся, неожиданно вспомнив, как смешно она вчера накручивала свой короткий локон и устроила массаж моему солнечному сплетению.

Оставив ее в холле дожидаться начала, я пошел в раздевалку готовиться. Сегодня у меня нет оправданий для плохой игры. Клюшка со мной, и мне казалось, что отец рядом и вот-вот хлопнет меня по плечу на удачу. Я вздохнул и отставил ее в сторону. Играть такой памятной вещью было бы преступлением.

На короткой раскатке перед игрой я специально проехал рядом с трибунами. Если скаут здесь, пусть он меня заметит, раз я не могу заметить его. А потом меня осенило – Мира тоже где-то здесь. Я отмахнулся от этой мысли: ну здесь, понятно. Сидит, ждет свою, точнее мою, драгоценную клюшку. Ладно, сейчас не до нее.

Раздается сигнал – игра начинается. «Стокгольмские Рыси» сразу же идут в атаку и забирают преимущество, начав проверять голкипера «Модон» на прочность. Наверное, мысли о скауте окрыляют всех товарищей по команде. Я, как всегда, в третьей пятерке, поэтому дожидаюсь своей очереди и внимательно смотрю за шайбой. Неудачные пасы, которые отдают мои товарищи, играют на руку сопернику. Тренер в перерыве точно выскажется на этот счет. Я выкатываюсь на лед вместе с ребятами по звену, в венах загорается знакомый огонь, заставлявший меня подскакивать от нетерпения, но я сдерживаю его. Мне нужна холодная голова и четкий расчет. Тем более, тренер пригрозил, что не выпустит меня в следующей игре, если в этой я полезу в драку.

Розыгрыш шайбы моими партнерами по нападению, точный пас, и я рвусь вперед, оказываюсь на броске по центру в нескольких метрах от ворот. Щелчок, но шайба застревает в амуниции вратаря и не заползает за линию ворот. Черт. Ладно, игра только началась. «Модон» оказазывается сильным противником. Наши атаки не приводят к результату, и мы уходим на перерыв со счетом 0:0.

После перерыва команда соперников приободряется и отодвигает игру от своих ворот. Я стараюсь прорваться, но защитники играют хорошо и удачно блокируют мои попытки. Наконец, совершив обманный маневр, я выкатываюсь на середину поля противника и готовлюсь атаковать, как вдруг получаю удар в ногу. В глазах темнеет. В доли секунды ярость затапливает вены, я сжимаю кулак и готовлюсь ввалить игроку «Модон», чтобы запомнил на всю жизнь, но что-то на мгновение меня задерживает, и этого мгновения хватает, чтобы вспомнить, чем обернется для меня драка. О карьере в НХЛ можно будет забыть. Сглатываю, потом еще раз, и разжимаю кулак. Тринадцатый номер «Модон» вызывающе смотрит на меня и бросает:

— Тряпка.

Я вздрагиваю, когда на мое плечо ложиться рука Тома. Он качает головой. Нет, драться я не собирался. Откатываюсь в сторону, а судья уже выдает тринадцатому номеру удаление на две минуты. А вот это было хорошо. Реализовывать большинство было моей самой любимой тактикой. Я бегу так, будто у меня под ногами были раскаленные угли, рядом мчит Шмидт, а Йоханн ждал нас на позиции. Соперники, находящиеся в меньшинстве, просто не успевают за нами. Замах, шайба летит к Йоханну, затем к Стивену, я выкатываюсь на удобную позицию, ловлю шайбу, щелчок… гол! Я закрываю глаза и отключаюсь, не слыша похлопывающих меня по плечу товарищей, не слыша восторженных криков болельщиков. Остается только грохот в ушах от заполонившей мою голову мысли – я открыл счет, а на трибунах, возможно, сидит скаут.