Книга Эндшпиль, страница 22 – Камила Соколова

— Ее тут нет, – прорычал он, шаря руками по полу и чертыхаясь так, что, не будь я готовой к самому ужасному с его стороны, мои уши свернулись бы в трубочку.

— Естественно, – мой голос был безупречно беспечным, и я улыбнулась, мысленно награждая себя за предусмотрительность. Еще утром я оттащила ее в хозяйственную комнату и спрятала за стеллажами. Этому козлу слишком легко все достается. Ведет себя как неандерталец.

Роберт, злой как сто чертей, вылез из-под кровати, бросил на меня пылающий взгляд, развеселивший меня еще больше, и метнулся в большую комнату. Он быстро пробежался глазами по мебели, руками отодвинул диван и заглянул под кровать Лены, потом Леры. Тоже ничего. Распахнул шкаф – пусто, второй – то же самое. Развернулся, размышляя, куда бы ему еще сунуть свой нос, но объективно клюшку больше было некуда спрятать. На окнах жалюзи, а за ними нет укромных мест

Я развела руками и уставилась в пол, пряча улыбку. Потом подумала: какого черта я должна притворяться? – и растянула ее от уха до уха, глядя прямо ему в глаза. Он медленно шел ко мне, и его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Где она, черт тебя побери? – Роберт был зол, очень зол. – Как же ты меня достала своими выходками!

Он подошел ко мне почти вплотную, напирая и нависая надо мной. Снова очень много Роберта в моем личном пространстве. Он только и умел, что наседать, подавлять ростом и телосложением. Словно альфа-самец, доказывающий стае, что он здесь главный – просто потому, что он выше, быстрее, сильнее. Я расправила плечи и напрягла ноги, мне хотелось показать, что я не боюсь, что его примитивные подходы на мне не работают, но, когда он медленно приблизился, инстинкт заставил меня отступить. Роберт ухмыльнулся, а я сжала кулаки, злясь на саму себя. «Стой на месте, – мысленно повторяла я. – Ничего он тебе не сделает. Он идиот, но не до такой же степени». Роберт снова медленно, как хищник, перемещался в мою сторону, и как только он придвинулся – я снова сделала шаг назад. «Да что за черт?!» – выругалась я мысленно. Еще один медленный шаг вперед с его стороны – и мой назад. Когда он очутился ближе, в его глазах заплясало веселье, мне же, как оказалось, отступать было больше некуда: я уперлась спиной в стенку.

Роберт смотрел на меня так, что я снова почувствовала себя мертвой бабочкой. Сглотнула и поняла, что мне нужно срочно что-то предпринять.

— А… э… – промямлила из своего угла, – ты в детстве случайно не увлекался лепидоптерофилией?

Его лицо недоуменно вытянулось, а брови сошлись у переносицы.

— Чем?

— Да нет, – махнула я рукой, – вряд ли. Ты и слов-то таких не знаешь.

Глаза напротив сузились.

— И что же это такое?

— Это хобби, – заговорила я голосом училки французского, – а именно, коллекционирование бабочек.

— С чего ты решила, что мне нравится убивать бабочек? – он странно на меня посмотрел, и на секунду его голос стал абсолютно нормальным.

— Да так, – пожала плечами, – все садисты с чего-то начинают.

Он закатил глаза, потом глубоко вдохнул и долго выдыхал, словно пытался удержать в себе остатки терпения. Уперся одной рукой в стену рядом с моей головой, согнутым указательным пальцем другой приподнял мой подбородок, чтобы видеть глаза. От этого прикосновения я вздрогнула.

— Мира, – голос Роберта был обманчиво тихим и вкрадчивым, – прошу тебя в последний раз по-хорошему: отдай мне клюшку, и разойдемся.