Книга Антикафе «Чайный час», страница 92 – Алиса Тиллит

Тело сковала тревога. Настрой мамы не предвещал ничего хорошего. Я вообще не собиралась обсуждать с ней эту ситуацию, а агрессивные нотки в мамином голосе обещали бурю, которая разрушит все на своем пути.

— Мам…

Закончить мне не дали.

— А я всегда знала, что она тебя тянет на дно! Эти ее яркие волосы, длинный язык, мерзкий характер… Она тебе неровня! Сама себя выставила посмешищем, так еще и рот смеет открывать. Помалкивала бы, не позорилась. Потаскушка малолетняя! Небось и залетела еще!

От этой тирады сердце болезненно сжалось, а дыхание сбилось. Внутри вновь ожили обида и острое чувство несправедливости. Я всегда верила, что женщины должны поддерживать друг друга, но в реальности было иначе. Мама выдавала что-то едкое, но слова сливались в один бесконечный жесткий монолог. Я уже не слышала, что именно она выплескивала. Руки дрожали, а по щекам побежали слезы. Ждала ли я какой-то другой реакции? Скорее всего, нет, но надежда умирает последней. И она окончательно умерла в тот самый миг.

— Перестань, ты ничего не знаешь, – произнесла я тихо, но твердо, хоть голос предательски дрожал.

Мама рассмеялась, и этот смех резанул по сердцу больнее, чем самый острый нож.

— Я все знаю! Нечего ноги раздвигать перед первым встречным. Вот увидишь, ничего хорошего из нее не выйдет.

— Прекрати! – Крик вырвался из груди быстрее, чем я это осознала. Еще никогда я не повышала голос на маму.

Мама замолчала. Непослушными пальцами я сбросила звонок и согнулась пополам, утыкаясь в колени. Рыдания рвали грудь, а чувства – сердце. В голове не укладывалось, как мой близкий человек может быть таким жестоким. Почему ей даже в голову не пришло разобраться в ситуации или хотя бы выслушать меня? На душе было так плохо и мерзко, что я не сразу поняла, что машина стоит.

Водитель неуверенно покосился на меня через плечо:

— Девушка, мы на месте.

Я отстраненно кивнула и подхватила свою сумку. Перед глазами все плыло из-за слез.

— Что бы это ни было, все наладится, – донеслось мне в спину.

«У кого-то – возможно, но, похоже, не у меня», – подумала я, вытирая заплаканное лицо рукавом.

Ночь и утро прошли как в тумане. В голове то и дело всплывал разговор с мамой. После каждого прокручивания ее слова становились все более ядовитыми. Этот яд просачивался в каждый уголок души, заставляя корчиться от боли. Но сильнее боли была злость. Возмущение и обида росли внутри как снежный ком. Мама позвонила еще раз, а потом телефон смолк. Опыт подсказывал, что это плохой знак, но было плевать. Желания разговаривать с ней не было, ведь какой смысл пытаться достучаться до того, кто не хочет тебя слышать?

В университет я собиралась на автомате. Что-то сделала с лицом, чтобы следы вечерних рыданий не были заметны. Натянула первый свитер, попавшийся под руку. Побросав вещи в сумку, я вышла из дома. В дверях меня остановило сообщение:

Денис:

Славик взломал облачное хранилище Карпова. Все фотки Лизы удалены с его телефона. Слава говорит, что Никита, скорее всего, настолько тупой, что не сделал копии. У него пароль – HotKarpov69. Представляешь?

Текст заканчивался смайликом, закатывающим глаза, и я прыснула от смеха. Вполне в духе Карпова. Тиски, сдавливающие грудь, немного ослабли.

Радостная новость разогнала мрачные тучи, сгустившиеся надо мной этим утром. Поблагодарив Дениса, я переслала сообщение Лизе. Это точно должно было поднять настроение и ей. Без фотографий у Карпова не было над Лизой никакой власти, и я надеялась, что это придаст ей сил продолжить бороться за себя. А еще пережить этот день, ведь ей предстояло впервые встретиться с одногруппниками после публикации своего поста.